Чтение онлайн

Алевтина приставала к Сашке в открытую, не стесняясь ни Валеры, ни стоявшей рядом Вики, она готова была в

Буквальном смысле слова изнасиловать бедного Матвеева. Смотреть на ее ужимки было противно.

— Давай, Алевтина, собирайся, — сухо приказал Матвеев.

— Куда?

— Домой, к мужу.

— Что, так быстро? — едко спросила она. — Неужели он замял дело?

— Он вернул деньги.

— Как? — Алевтина опешила.

— Так. Его нашли.

Алевтина разахалась, Валера мигнул Вике — мол, не мешало б ускорить процесс сборов. Журавельникова надоела решительно веем, и не успели они покурить, как чемодан уже стоял у дверей, Вика натягивала на Альбину рейтузы, а Алевтина с видом оскорбленного достоинства пыхтела у зеркала, застегивая шубу.

В лифте она опять бесцеремонно прижалась к Сашке, тот неожиданно улыбнулся и наклонился к ее уху. Не надо было прислушиваться, не надо было видеть вытянувшееся лицо женщины, чтобы понять, какую длинную и виртуозную фразу Матвеев сказал после слов «Шла бы ты...» — он всегда говорил мерзости с обворожительной улыбкой. Она хотела отвесить ему пощечину, он перехватил ее руку и посоветовал оставить тумаки для мужа.

Трогательная встреча супругов протекала весьма бурно. Первым делом Алевтина сорвала на муже злость от оскорбления, нанесенного Цезарем, влепив ему одну за другой три затрещины, и высказала все, что она о нем думает — громко, не стесняясь в выражениях.

Всего за десять дней Журавельников постарел лет на двадцать. Посерел, поседел, осунулся — чего никак нельзя было сказать о его цветущей жене. Он смотрел побитой со-бакой и больше всего хотел оказаться дома, даже упреки и вопли жены были ему безразличны. Лишь бы оказаться скорее подальше от жестокой московской банды, распи-санной ему кем-то во всей красе, подальше от кошмарного Цезаря, красивого мальчишки с мертвой душой и кровавой славой...

КОСТЕР АРТУРА ДЖОРДАНО

13 сентября 1991 года, 11.45

Россия, Москва, тюрьма Бутырки

Фанатики — народ своеобразный. Как и Россию, умом понять их невозможно. Временами Артур сам не понимал, зачем он совершает тот или иной поступок; идея, завладевшая его существом, была гораздо сильнее доводов рассудка. Она глушила даже инстинкт самосохранения.

Взять, к примеру, хотя бы его самопожертвование. Ну зачем, спрашивается, он добровольно отправился за решетку? Ведь то, что это верная смерть, и дураку ясно. Ни один нормальный человек не пошел бы на такое. Из чего Артур со свойственным ему чувством юмора, не изменившим ему и в тюрьме, сделал вывод: значит, он ненормальный. А раз так, незачем ломать голову, пытаясь отыскать мотивы своих действий. Все равно ничего не получится, а если и получится, то ничего от этого не изменится. Как он был фанатиком, так им и останется. Ни к чему усложнять себе жизнь, перегружать мозги неразрешимыми задачами. Лучше направить нервную энергию на что-нибудь другое. Если уж ему доставляет удовольствие обмусоливать идею взойти на костер за мафию, то надо держаться именно этой линии. «Смотрите на вещи проще», — советовал он сам когда-то. В принципе что изменится от его смерти? Да ничего. Самое главное, Солнце не взорвется и Земля вращаться не перестанет. А сам он относился к смерти с поразительным безразличием.

Возможно, это происходило оттого, что жизнь Артура, как и любого фанатика, была пустой. Он оказался не в состоянии решить проблемы, поставленные перед ним жизнью, поэтому сбежал от них в иллюзорный, продуманный им самим мир. Как бы ни был плох человек, у него есть душа, и время от времени в душе каждого возникают пустоты — уходит любовь, рушатся идеалы, теряются цели и разбиваются мечты. Человек стремится заполнить эту пустоту первым, что попадается под руку, потому что не

Может жить без цели, без привязанностей, без мечтаний. У него появляется новое увлечение, заставляющее забыть о потере, и со временем боль затихает. Но иногда эти пустоты бывают слишком большими, бездонными и сосущими, как вакуум. «Черная дыра» в душе поглощает все, она ненасытна. И если человек не находит новой страсти, способной заглушить голод внутреннего вампира, тогда в статистических сводках в графе «Самоубийства» появляется новая фамилия. А если находит... Что ж, тогда на свете ста-новится одним фанатиком больше.

Тот день он помнил прекрасно. 68-й год, ему исполнилось всего — или уже? — тринадцать лет. Его отцом был танкист; он называл единственного сына Арчи... Белозу-бый, он вечно над чем-то смеялся, вечно шутил, никогда не сидел без дела. Он редко бывал дома, и в такие праздники мать кружила вокруг него, из рук у нее все валилось, она не знала, как угодить мужу. Отец служил за границей, а Артур с мамой жили в Москве. Мать работала на «почтовом ящике» — военном заводе, — и за границу вместе с мужем ей выехать не разрешили. Отец служил в Чехословакии...

Подходило время, когда он должен был приехать в отпуск. Его ждали, мать потихоньку отмечала на календаре дни, оставшиеся до его приезда. И он приехал. На неделю раньше срока — в цинковом гробу. В Чехословакии в том году были «волнения»...

Только тогда Артур понял, как же сильно он любил своего отца. Потом, годы спустя, он удивлялся своей сдержанности в те дни. Он не проронил ни слезинки, у него даже хватало сил утешать мать. Но именно с тех пор он стал нелюдимым. Друзей у чего и до этого было мало — он отличатся серьезностью, не слишком естественной для ребенка, — а после похорон окончательно замкнулся в себе. Теперь он мог часами сидеть неподвижно, глядя в окно пустыми глазам,!, и мечтать. Вот только мечты его были окрашены не в розозый цвет, а в багрово-красный.

Он представлял себя взрослым, в его руках был большой, тяжелый пистолет. Он стрелял, люди падали, сраженные пулями... Его не интересовало, кто эти люди, каковы их прегрешения и есть ли таковые вообще. Он ненавидел всех, весь мир — в далекой Чехословакии погиб его отец.

Ему уже никогда не услышать: «Арчи»... Артур смотрел за окно — там люди смеялись, тащили хозяйственные сумки с продуктами, ходили в кино и целовались. И все они счи-тали обычным - делом, что где-то за границей убили его отца. Им было наплевать на это!

Шли годы. Артур со временем все реже возвращался к своим фантазиям. Вторично вышла замуж мать, отчим Артура был хорошим человеком и с приемным сыном обращался как со взрослым и заслуживающим уважения мужчиной. У Артура появилась крохотная сестренка Анжелика. Жизнь продолжалась... Окончив школу, он легко поступил в педагогический институт — выбрал профессию учителя физики.

Конечно, он не был нормальным парнем. Его не привлекали дружеские вечеринки, у него не ладились отношения с девушками, хотя у прекрасного пола он вызывал живейший интерес. Но они не догадывались, что происходило в его душе, считали его чудаком. И уходили. Выходили замуж за других парней, рожали им детей, а про Артура забывали. Зато во время практики в школах у него всегда складывались чудесные отношения и с учениками, и с учителями. Дети очень любят необычных учителей, а у него одно имя чего стоило — Артур Рэмович. Кроме того, у него был талант в доли секунды концентрировать на себе внимание аудитории. А что до коллектива школы... В школах работают в основном женщины, и молодой воспитанный мужчина никогда не будет изгнанником в их среде.

Институт он закончил с «красным» дипломом, от аспирантуры отказался, пошел работать в обычную среднюю школу. На дорогу тратил почти полтора часа в один конец, потому что жил на «Первомайской», а распределили его аж в Беляево. И пошло день за днем — учебники, методички, тетради, транспорт... Вспоминать о себе было некогда. Сначала он зверски выматывался, потом привык и, когда подвернулся шанс перевестись поближе к дому, отказался — успел привязаться кбеляевской школе...

Артур был вовсе не так глуп, чтобы надеяться выйти из тюрьмы живым. Главарей крупных группировок на волю не выпускают. Душу грело только сознание, что люди, прикрытые им, не забывают его, не складывают рук. За девять месяцев они проделали грандиознейшую работу, запутав следствие так, что бедный следователь уже не понимал, что явь, а что ему только приснилось. Жаль, что все их усилия пошли коту под хвост.

Нельзя сказать, чтобы Артуру совсем не хотелось жить. Тем не менее он не сопротивлялся тому, что органы пытались с ним сделать: это было не только бесполезно, но и опасно — для оставшихся на воле. А там гуляло несколько личностей, которых Артуру совсем не хотелось приветствовать как своих соседей по Бутырке.

Во-первых, это был Сергей Маронко. Артур никогда не считал себя впечатлительным, но этот человек поразил его. Был бы Артур помоложе лет на десять, он бы боготворил его, как это делал весь молодняк Организации. Вполне возможно, что на самом деле он испытывал именно такие чувства, но упорно не сознавался себе в этом — как-то неудобно в тридцать пять лет иметь кумиров.