Чтение онлайн

Я сосредоточенно жевала, не чувствуя вкуса того, что ем.

— То есть, ты, Гостемил Искрыч, считаешь, что я наших гостей на выходе к земле согнула? А надо было бы — на входе?

Голос домового захлебнулся негодованием:

— Гости! Да какие они гости?! Гости вежества не забывают и порядок блюдут, а эти!.. Но да, всё верно, так и считаю, — уже спокойнее закончил он.

И тут до меня дошла светлая мысль:

— А чего они своего побратима вообще здесь искали, а, Гостемил Искрыч?

— Так ведь эта… чего ж им не искать, ежели ты, матушка, разрешила?

Ого? Даже так?

— А как давно он пропал?

Лицо домового сделалось тоскливым:

— Я, матушка, за богатырской заставою не слежу! Там свой хозяин есть. Откуда ж мне знать, когда он пропал?

Интересно, воинская застава — это ведь не дом, откуда там домовому взяться? Но если там свой хозяин есть — то кто это тогда? Заставный?

— К старой хозяйке они тоже являлись, да только пужать не посмели, всё вокруг да около ходили: дескать, известно им всё, и ежели не воротит хозяйка, то худо будет! Хозяйка кочевряжиться не стала, сделал им худо…

Я вздохнула: если начистоту. осуждать старуху из сна за это я не могла. И будь во мне магической силы хоть на мизинчик — я бы с этими, как приложил их домовой, “посекунами”, тоже нежничать не стала бы!

И я сдалась, уточнив только, уже больше из любопытства:

— А кто пропал-то у них, знаешь?

— Илья у них пропал, Ивана-воеводы братец названный.

И пока я размышляла, “братец названный” и “побратим” — одно ли это и то же, Гостемил Искрыч с воодушевлением предложил:

— Ну дак что, продолжим, матушка, дальше имущество твое считать?

Мое лицо перекосило счастьем.

— А что у нас дальше?..

— Да немного уж осталось, подпол да чердак!

...раздавшийся стук в ворота я встретила если не с радостью, то с трусливым облегчением: даже если это вернулись богатыри, ворота им можно не открывать, а переругиваться через забор — и тем самым оттянуть светлый (темный!) миг погружения в подпол во имя инвентаризации!

Под воротами стояли трое. Если прошлых визитеров так и тянуло назвать богатырями, то про этих на язык само просилось слово “мужики” — такого крестьянского вида они были, словно сошли с иллюстраций моих детских книг.

Подпоясанные полотняные рубахи навыпуск, мешковатые штаны, лапти… И бороды. Не привычные мне бородки “сексуальный дровосек”, а солидные, широкие бороды. А над ними я отчетливо видела чрезвычайно серьезные выражения на лицах.

Вот эта их серьезность тут же прибавила инвентаризации подпола сотню к привлекательности.

Выходить расхотелось. Может, и правда, в подпол?..

Там хорошо: темно, прохладно, огурцы с грибами благоухают из кадушек...

Стоявший впереди поднял руку, снова постучал.

Нет, эти сами не уйдут.

Вздохнув, я встала из-за стола…

И замерла.

Так.

Стоп.

Стоять!

То есть как это — “отчетливо видела”?!

Я же в избе!

Да и богатырей, богатырей я с крыльца никак не могла видеть — здесь забор такой, что, даже верхом, они с ним ростом не сравняются!

Ножки ослабли, в ручки задрожали, захотелось сесть.

Кажется, никакого перемещения в друг мир со мной все-таки не случилось, а я просто и банально сошла с ума!

Потому что — ну, как еще можно видеть то, что находится вне твоего поля зрения, при наличии в условиях задачки здравого разума?

Никак, по-моему!

Мужик за воротами почесал в бороде, оглянулся на товарищей — и снова постучал.

Деликатненько, не позволяя себе грубости, но — настойчиво.

Домовой смотрел на меня выжидательно.

Черепа вели себя прилично и красных отсветов на визитеров не бросали.

И на этой мысли меня озарило: я же вижу гостей так, будто смотрю на них с более высокой точки! Например — из окошка своей горницы.

Или немного повыше.

То есть, доставшиеся мне по наследству черепа — это не только охранная система, но и видеонаблюдение.

И это видеонаблюдение транслирует изображение с “камер” не на какой-нибудь монитор системы “Блюдечко с голубой каемочкой”, а напрямую мне в голову.

Остро захотелось не только сесть, но и лечь, а также обострилось желание сбежать домой.

Панику я волевым усилием подавила.

Кстати, разрешение отличное. Вон, видно, что у стоящего слева мужика к рукаву соринка прилипла! Не разберу правда, что э…

Изображение услужливо приблизилось еще до того, как я успела додумать мысль, и соломинка, прицепившаяся к полотну рубахи, стала отчетливо видна!

Правда, и мое наблюдение, кажется, тоже: мужик испуганно заозирался, вертя головой, словно почувствовал взгляд.

Я моргнула — и “масштаб” вернулся к предыдущим настройкам.

Так, Лена, не истери! Я понимаю, страшновато жить в мире, где среди местных есть умельцы, способные вложить тебе в голову картинку, а ты не поймешь, что тебе это показали извне, а не своими глазами увидела, но есть и плюсы.

Во-первых, вряд ли здесь такие специалисты на каждом шагу.

Во-вторых, теперь их как минимум на одну меньше!

Пока я, зажмурившись, предавалась внутренним борениям — Гостемил Искрыч вежливо ожидал.

И лишь когда я пришла в себя в достаточной мере, чтобы открыть глаза, осторожно уточнил:

— Ты, матушка, к людишкам-то выйдешь — али погонишь?

И хотя вопрос подразумевал, что могу и погнать, готовности к столь резким жестам я в себе не чувствовала.

Только уточнила на всякий случай:

— А эти что, тоже поклониться пришли?

— Нет, матушка. Кланяться тебе они придут по осени, как урожай соберут — чтобы, значит, не прогневалась да и не побила об будущем годе поля да огороды градом да засухой. Потом зимой придут, когда по первому морозу всем миром загонную охоту на крупного зверя устроят — тогда поднесут тебе долю мясом да шкурами. Нынче же время не урочное. Раз явились — знать, что-то им от тебя надобно!

Спасибо, успокоил!

Вот хотелось бы знать, они пришли уже после того, как богатыри отбыли, или явились, увидели, что у местной административной единицы уже идет прием, и скромно дожидались где-то в сторонке своей очереди? Если второе — то, выходит, у нашей ссоры были свидетели… Или через забор им не было слышно?..