Чтение онлайн

Я была уверена, что чудо-юдыш прыснет в сторону, стоит лишь нам выйти за ворота, и даже готовилась поберечь руку и вовремя выпустить его, когда дернется. Но нет, лесной ребенок шел рядом со мной, как пришитый, еще и поглядывал на меня пугливо, дурошлеп… Пес, кстати, его поймавший и рысивший рядом, эту святую наивность совершенно не пугал.

Все же, в Премудром урочище у местных хозяек репутация жесткая.

Она появилась, когда мы подошли уже к самой опушке.

Возникла из кустов, в которых казалось бы, и собаке не спрятаться, не то что эдакой туше — а вот поди ж ты!

Появилась, и замерла, настороженно глядя на меня желтыми глазищами.

Детеныш тоже замер испуганным сусликом, но я отчетливо чувствовала, как подрагивает в моей руке его лапа.

Разжав ладонь, я подтолкнула его вперед — и тот скакнул с места, размазавшись в воздухе неясной тенью, а снова возник уже за надежной материнской спиной.

— Вина на тебе, — отчетливо проговорила я, глядя прямо в желтые глаза взрослой. — Ты за ребенком не уследила, ты и ущерб деревне нанесла. Возместить надобно. Думай!

И, царственно кивнув своим словам — а чуда-юда в ответ поклонилась — я развернулась и гордо пошла в деревню.

Толпа к моему возвращению так и не разошлась, народ переговаривался, возле открытых складских дверей вертелась детвора…

При моем появлении народ смолк, а я с видом целеустремленным и деловитым прошла в склад.

Потому что очень мне любопытно было, во-первых, чего этот неслух сложносоставной к матери не мог выйти, а во-вторых,не нанес ли мой пес в процессе охоты местным больше ущерба, чем совокупными усилиями смогли причинить мать и дитя, и не явятся ли селяне уже ко мне, с требованием этот самый ущерб компенсировать?

В складе царил бардак, но не погром.

Я прошлась вдоль стен, пытаясь разобраться, что здесь происходило.

Склад обустраивали основательно: все стены — в полках, на которых что-то стоит или лежит, с потолочных балок свисают крючья, на которых подвешены какие-то непонятные ремни, мотки веревок, и даже нечто, условно опознанное мной как хомут.

Дальний от входа угол завален мешками. Те, что побольше — с зерном, вон, из свежей прорехи, созданной то ли когтями, то ли копытцами, золотистый ручеек бежит.

На большие мешки рядом пристроили мешочки поменьше. Я подобрала один, упавший на землю и из любопытства развязав на совесть завязанную горловину, обнаружила внутри обычную соль — паршивой очистки, дома я бы такую серую ни купила бы, а здесь, видно, и эта — за счастье. Ее, скорее всего, и разложили бережно на зерне, чтобы не сырела… Вернув соль на то место, с которого она упала, я продолжила развивать дедукцию.

Ближайшая к этому углу полка оборвалась и повисла на одном гвозде, а земляной пол рядом с ней усеян черепками...

Итак. Судя по всему, наш ушастый друг, пробрался в деревню и забрался в склад, где и спрятался за мешками. Когда пес обнаружил беглеца, тот не обрадовался и попытался удрать. В процессе ребятки лапой или копытом порвали мешок с зерном, уронили соль и обрушили полку.

В виду установленных фактов, нанесенный силами добра ущерб признается недействительным — а силы зла уже изгнаны из населенного пункта с соответствующим внушением!

За сим, победа сил добра объявляется безоговорочной, а самим силам добра дозволяется покинуть место эпической битвы добра и зла!

Я крутанулась на пятках — и чуть не сшибла Ульянку.

Кстати!

Вот тебя-то мне и надо!

Ульянка, в отличие от собаки, не шарахнулась от меня, когда я присела перед ней на корточки. Возможно потому, что Ульянке я предложила улыбку, а не работу.

— Ульяна, ты, когда от бабушки домой возвращалась, ничего странного не заметила?

— Нет, тетушка Премудрая!

Я же задумалась:

— А пирожки-то с чем были?

— С зайчатиной, с яйцом, с грибами, с капустой еще... — девчонка явно растерялась, но добросовестно перечислила.

— Вкусные?

— Очень вкусные! У нас еще остались, тетушка Премудрая! Хочешь, я тебя угощу?

— Спасибо, милая, не нужно.

Я улыбнулась доброй девочке:

— Пирожки пахли, небось, на весь лес? — а когда та кивнула, снова шлепнув себя по спине косой, уточнила, — Ела по пути?

— Ага…— Ульянка залилась краской, и шепотом призналась, — Не утерпела…

— Понимаю тебя, — я вздохнула. — Кто бы на твоем месте устоял?

Угу… Вот и этот, с пятачком — не устоял!

Выходя с ребенком из склада, я про себя твердо решила, что этой догадкой делиться ни с кем не буду.

Толпа все так же не разошлась, и я, отпустив детскую руку, громко объявила:

— Не бойтесь, люди добрые, ушли гости лесные — больше разорять вас не будут, спите спокойно!

Они, надо думать, и сами до этой мысли дошли, но как-то же надо мне закруглить мероприятие и обозначить, что свои обязанности я выполнила, и полученная плата мной отработана полностью?

Народ радостно загомонил, восхваляя благодетельницу...

И оказалось, что удерживать невозмутимое лицо, когда тебе бьют земные поклоны и зовут спасительницей и застущитницей, еще сложнее, чем когда угрожают и предъявляют претензии.

Переждав в мучительной неловкости честно заслуженную благодарность, я наконец-то сбежала..

Пережить доставку “Булат-авиалиниями” я бы не пожелала и врагу, но...

Конь приплясывал, дожидаясь, пока я подойду, рыл копытом землю, многозначительно поглядывал на нас с псом…

И я решилась.

— Домой сам доберешься? — спросила у собаки, и когда он кивнул, шагнула вперед, на скамеечку, заботливо подставленную старостой.

Уже увереннее села в седло, нащупав ногами стремена, обхватила гладкие бока коленями…

Булат чуть отошел назад, потом короткий разбег, толчок — и небо, огромное синее небо бросилось мне в лицо, а сердце оборвалось, оставшись на земле.

Надеюсь, пес его подберет и принесет!

Когда копыта богатырского коня грянули о землю перед избой Премудрых, я поняла, что ничего мое сердце в Малых Елях не оборвалось — оно вот сейчас через горло вылетело!

— Ух! У-у-ух! — выдохнула я, когда сердце провалилось за грудину, на место.

— Понравилось? — польщенно оглянулся Булат. — Ты, хозяйка, выгуливай меня хоть иногда… Ух, я тебя покатаю!