Чтение онлайн

Я сглотнула, не выпуская мужскую рубашку из пальцев. Впрочем и он мою талию выпускать не торопился.

— Илья, я тебя обманула, — собрав волю в кулак призналась я, решительно вскидывая глаза. Слово мне не нравилось. Но другого я находила. — Мне нужно было, чтобы ты на мне женился, чтобы я могла тебя спасти. Призвать духов-защитниц к моему мужу. У меня не было другого выхода.

Мой голос дрогнул, Илья открыл рот, но я не дала ему ничего сказать, и затараторила дальше, торопясь избавиться от деталей и, хорошо бы, закрыть эту тему.

— Но ты не переживай, тебя это ни к чему не обязывает. Ну почти. Нам нужно сегодня подле друг друга ночь провести, пока духи присматривают, а потом тебе год нельзя будет с другими женщинами… ну… нельзя, — сила воли меня покинула, и я опустила глаза, очень стараясь не жмуриться. — А через год договор развеется и все… я не хотела тебя обманывать, но мне важно было, чтобы ты жил, понимаешь? И нужно было, чтобы ты ради меня согласился, а не ради спасения. Не сердись, ладно? Вернее, нет, ты сердись, конечно, имеешь полное право, только можно не прямо тут, а в доме и чтобы я села? А то если ты меня отпустишь, то я упаду, а очень не хотелось бы, знаешь на сырой земле валяться, пока ты сердишься…

— Ты думаешь я совсем дурак, Еленушка? — вопросил в ответ на мою пламенную речь богатырь.

Выпускать он меня не стал, а голос звучал совсем не сердито, а тепло. И еще горько как-то.

— Я это сразу понял. Ну… как в себя пришел, так и понял. А до, конечно, задурила ты мне голову, но мне ли на это обиду держать?

Я почувствовала как у меня дрожат губы и торопливо вскинула глаза, чтобы проморгаться.

— Я очень за тебя испугалась.

— Все позади, Премудрая.

Ночь. Лес шумит, но это привычный шум, родной, совсем не страшный. Я, кажется, уже и различаю, где какая птица крикнет, а где совсем не птица и даже не зверь. Но на моем подворье спокойно. Черепа на частоколе отсвечивают зеленым.

Губы Ильи так близко. А от рук на талии так горячо.

Но я все же нахожу в себе силы сказать:

— Я собираюсь вернуться домой, Илья.

— Разве ты не дома? — богатырь обернулся на избу.

В сердце как-то тоскливо екнуло.

— Нет, я вернусь в свой мир. Может быть, даже прямо завтра. Узнаю только у Ивана, согласится ли он меня на месте Премудрой подменить.

— Ивана?

— Он справится, я знаю.

Чуйка подсказывала — верно, справится. Но и разве что подменить, не заменить. Но… я не отсюда, не моя это судьба, я этого не просила, у меня была другая жизнь и она мне нравилась! Я никому здесь ничего не должна, чай, разберутся!

А потому сама наконец нашла в себе силы отстраниться от богатырской груди.

— Пойдем в дом. Холодно.

Там было тепло и пахло так, что кружилась голова и текли слюни.

— Я уж думал вы там насмерть околеть решили, — ворчливо суетился Гостемил Искрыч, — у меня все готово, извольте уж откушать, молодожены!

В горнице наверху царил полумрак, разгоняемый только парой лучин. Сундуки темнели по углам неоформленными глыбами, с потолка свисали травы вперемешку с бусами и прочий ведьминский инвентарь. Комната была насквозь знакома и привычна, и вместе с тем…

Домовой расстелил перины прямо на полу. И то верно, на сундуках мы с Ильей вряд ли бы как-то умостились, вернее, я то бы да, а на богатыря у нас столько сундуков не наберется!

…надо было его еще раньше запрячь кровать смастерить, а то пока я сообразила…

…не то, чтобы мне раньше думалось, что нам с ним придется ее делить!

…хотя будем честны пару раз немножко думалось…

…но не с практической точки зрения, а исключительно фантастической!

…а чего он бедной девушке психику своим голым торсом раскачивает?!

Не знаю, какие мысли варились в светлой богатырской головушке, но на разложенное по полу ложе он, по-моему, тоже взирал без особой уверенности, что теперь со всем этим делать.

А, была не была, будем действовать дерзко и решительно, сейчас как разденусь и как лягу спать!

И, стеснительно отвернувшись, я стянула с себя сапоги, а следом и джинсы, оставшись только в родной уже рубашке, едва прикрывающей самое дорогое. После чего нырнула под одеяло и отвернулась к стене.

— Спокойной ночи, Илья.

Нам ведь действительно надо просто проспать рядом ночь.

Зажмурившись я слышала шорох. Раздевается. Шаги. Дуновение. Задул лучины. Снова шаги. Движение одеяла. Холодный воздух, цапнувший за пятки, но не успевший ничего откусить. Вздох. Укладывается.

Тишина.

Ну как — тишина.

Какая уж тут тишина, когда за окном шелестит, шуршит, иногда воет. Лес спит, но дышит…

И Илья рядом дышит.

И спине от его присутствия горячо и щекотно, хотя он меня даже не касается.

И я лежу, зажмурившись, сжимая в руках кусок одеяла.

И почему-то очень хочется плакать.

От напряжения? От облегчения?

Все хорошо, Василису — победила. Илью — спасла. Дорогу домой — нашла.

Радоваться надо, а не реветь.

Но радоваться почему-то не получается, а вот реветь — хочется невыносимо.

Я так испугалась. Я так устала.

Зачем, ну зачем старая ведьма втянула меня во все это?

Зачем связала наши судьбы?

А если я вернусь и договор, заключенный с хранительницами разорвется?

В глубине души я прекрасно понимала, что нет, но голова упорно твердила — а вдруг да? Как ты можешь его тут бросить?

Дура-дура, вот кроме тебя будто некому богатыря защищать. Нашлась воительница. Он, наверное, вообще с облегчением вздохнет, когда наконец не нужно уже будет дурную иномирную девицу опекать.

Впечатавшиееся в память ощущение ненасытных, безнадежных поцелуев на губах, навязчиво перебивало — не вздохнет.

Я не выдержала и перевернулась на другой бок, рискнув приоткрыть глаз. Илья тоже лежал ко мне спиной. В лунной темноте светилась рубашка и светлый ежик.

Спину захотелось погладить так, что зачесались ладони. Закусив губу, я перевернулась обратно.

Бери пример с мужика. Спит уже наверное.

От этой мысли было одновременно и облегчение и какая-то обида.

И слава богу, что спит!

Но чего он тут спит, когда я страдаю?!

Я снова повернулась к спине.

Спина дышала ровно и невозмутимо.

Просто возмутительно дышала!

Я перевернулась на спину и уставилась в потолок, отчаянно моргая.

Одна слезинка все-таки скатилась по щеке и я торопливо вытерла ее, разозлившись сама на себя и снова перевернулась, пытаясь закуклиться в одеяло. И вредное тело рядом даже не помешало! Одеяло послушно поползло на меня. Точно спит.