Чтение онлайн

Гвен сделала, как ее попросил рядовой. Конечно, для этого ей пришлось наклониться и оказаться в непосредственной близости от молодого человека. Рядовой шумно сглотнул скопившуюся слюну и так дёрнул веревку, закрепляя узел, что та чуть не порвалась.

Покуда Гвен таким образом отвлекала часового, Род бесшумно подбросил вверх веревку так, чтобы петля на ее конце обхватила один из кольев в дюйм толщиной, которыми щетинился край Стены. Проверив крепость веревки, Род поманил к себе Чорной. Та, ловко и проворно перебирая руками, взобралась наверх. За ней последовал Йорик, а за ним — Род. Вниз первым спустился Йорик, за ним — Чорной. Род напоследок обернулся, гневно зыркнул на стоявшего к Стене спиной дозорного, развернулся и спрыгнул вниз, крепко сжав веревку. Приземлился он удивительно легко, и Чорной вытаращила глаза:

— Как это вам удалось? В смысле — ноги не переломать?

— Опыт у него большой, — пробурчал Йорик. — Пошли, надо убираться отсюда.

Он быстро зашагал от освещенной полосы земли рядом со Стеной к небольшой темной рощице, расположенной футах в пятидесяти. Сигнализация не сработала — рядовой был явно увлечен своим занятием и дамой, ради которой так старался. Род затаил дыхание, стараясь справиться с охватившей его жгучей ревностью. Но тут послышались шелест и шуршание, и, обернувшись, Род увидел, как Гвен идет на посадку, сидя верхом на метле.

Чорной развернулась и повторила слова, которые только что говорила Роду:

— Как это вам удалось?

Род не стал ей отвечать и, дождавшись, когда она ушла вперед, процедил сквозь зубы:

— Надеюсь, этот юнец впоследствии будет считать себя полностью отмщенным за свою доброту.

— Муж мой, умоляю тебя. — Гвен нежно коснулась его руки. — Какой у нас был выбор? Он ведь ни за что не поверил бы барышне Чорной, если бы она попросила его изготовить для нее метлу.

— Что верно, то верно, — коротко отозвался Род. — Позволь поздравить тебя с успешным флиртом — вернее говоря, с образцово проведенным отвлекающим маневром. Но если я еще раз увижу этого сосунка, я ему самолично вспорю печень и кишки выпущу.

— Воистину, супруг мой, ты несправедлив, — укоризненно покачала головой Гвен. — Не забывай, что этот юноша говорил с грамерайской колдуньей, которая, помимо всего прочего, умеет навевать людям нужные мысли и чувства. Так что он не смог бы сделать мне ничего дурного, при всем его желании.

— Во всех смыслах, — вздохнул Род. — И тебе даже не стоило упоминать о своих способностях. Так у меня нет никакого права на него злиться, да?

— Конечно же, нет, — выдохнула Гвен и теснее прижалась к нему. — Однако мы медлим.

— Интересно, откуда это она, черт бы ее побрал, знает, куда идти? — негромко проговорил Род на ухо Йорику. — Понятное дело, у этой планеты есть парочка лун, и потому почти всю дорогу было более или менее светло. Сначала взошла первая, большая луна, и Чорной заставила нас ждать, пока не взойдет вторая, поменьше. Но даже при этом я вижу не дальше, чем на двадцать футов впереди!

— Ну, я-то, положим, вижу получше, — ухмыльнулся Йорик. — Просто вы, sapiens, разнежились порядком, вот и все. Слишком много веков прожили в городах с освещенными улицами.

— А Чорной что же, — проворчал Род, — неандерталка, да?

Йорик покачал головой:

— Телосложение неподходящее. Тощая. Да и лицо плоское и угловатое. Правда, похоже, несмотря на такую внешность, малышка она славная.

Что касалось Рода, то он считал, что Чорной обладает классической красотой — вернее, обладала бы, если бы ее лицо непрерывно не искажалось враждебными гримасами. А уж назвать ее «тощей» — ну уж нет! Между тем Род понимал, почему она не соответствовала неандертальскому идеалу женской красоты. Относительно же характера и истинной сути этой дамочки он пока сомневался и с Йориком соглашаться не торопился.

— Наверное, ты видишь глубже, чем я.

Йорик пожал плечами:

— Ну, тогда вы, sapiens, почти совсем слепые.

Род задумался: уж не вложил ли Йорик в это высказывание Двойной смысл?

— Пошли поскорей, — сказал Йорик и зашагал быстрее. — У нас куча важных дел.

Чорной размашисто и легко шла впереди — так легко, словно даже не замечала, что поднимается по склону под углом в тридцать пять градусов. Когда она наконец остановилась, мужчины догнали ее, задыхаясь и пыхтя. Гвен молча прижалась к плечу мужа.

— Это здесь, — коротко проговорила Чорной и махнула рукой.

Они стояли на вершине гряды холмов, протянувшейся с востока на запад. Вокруг на многие мили под луной раскинулись равнины — бесконечные степи, посреди лишь кое-где темнели бугры небольших рощиц да тянулась линия невысоких деревьев, отмечавшая берег реки.

Род глубоко вдохнул:

— Прекрасное зрелище.

Чорной кивнула:

— Да, днем тут красиво, но думаю, этого дожидаться не стоит. — Она указала в сторону. — Вон оно — то самое Место Приветствия Солнца.

В нескольких шагах от того места, где они стояли, начиналась вырубленная в камне лестница длиной футов тридцать. На ее вершине была установлена здоровенная каменная глыба. Чорной вынула из кармана куртки небольшой электрический фонарик и направила его луч на этот камень. Сверху камень оказался гладким, с наклонной поверхностью. Дальний его конец поднимался вверх зубцом с восемью глубокими расщелинами. Первая, четвертая и восьмая были глубже остальных.

— Шаманы разных племен приходят сюда по очереди каждое утро, чтобы приветствовать солнце, — объяснила Чорной. — Ритуал это, безусловно, религиозный, но служит весьма практической цели. Каждое утро Шаман Дня следит за тем, насколько близко солнце к одной из более глубоких прорезей. Средняя из них обозначает равноденствие. Здесь год длится шестнадцать месяцев, а две луны за год обращаются вокруг Вольмара по восемь раз. Они по очереди управляют месяцами. Допустим, первая прорезь в камне обозначает день зимнего солнцестояния. Солнце восходит здесь, а здесь оно бывает в день весеннего равноденствия, а к восьмой прорези перемещается ко дню летнего солнцестояния, а потом вновь возвращается к средней прорези во время осеннего равноденствия и вновь уходит к первой прорези.

— Новогодней, — присвоил название первой щели Йорик.

Чорной кивнула:

— Тут настает очередь шамана племени «лиловых» наблюдать за солнцем. Когда оно восходит на уровне четвертой щели, он возвращается домой и возвещает, что пришла пора начинать весенний сев. А когда он видит солнце на уровне восьмой щели, он говорит, что настала пора праздника.

— «Сон в летнюю ночь»? — усмехнулся Род.

— Можно и так назвать, — кисло отозвалась Чорной. — Потом солнце начинает обратный путь, и когда оно снова оказывается напротив четвертой щели, шаман говорит своим соплеменникам, что им пора готовиться к уборке урожая.

— А потом — опять зимнее солнцестояние, и так далее, — понимающе кивнул Йорик и опустился на корточки около каменной плиты. — Не могли бы вы посветить своей штуковиной вот сюда, мисс?

— Это можно. Только зови меня «Чорной», ладно? Мы же теперь соратники.

Луч фонарика осветил шероховатую каменную ступень. Йорик провел рукой по камню. Его пальцы замерли около темного пятнышка.

Все на миг застыли и притихли.

Йорик вскоре обнаружил еще одно пятнышко и еще одно.

— Кровь, — негромко произнес Род.