Чтение онлайн

— А в связи с чем, он не пояснил? — продолжал допытываться Киструсс, делая глоток.

— Он дал понять, что подполковник Устинов вас отравил, товарищ генерал, — пожал плечами Воробьев.

— И вы в это поверили?

— Нет, я не поверил.

— И письменного приказа у вас не было? — в голосе генерала просквозили стальные нотки.

— Никак нет, товарищ генерал, — согласился Воробьев. — Письменного приказа не было.

— Стало быть, подтвердить приказ вы не можете.

— Не могу, — опять согласился Воробьев.

— Козин, я так понимаю, тоже был задействован во всех этих мероприятиях?

Воробьев развел руками:

— Приказ есть приказ, Никита Павлович. Мне писать рапорт?

— Какой? — удивился Киструсс.

— Об увольнении. В народное хозяйство.

— Идите работайте! — нахмурился начальник Управления. — И вещи своих сотрудников заберите!

— Есть!

Воробьев допил свой кофе, встал, вытянулся, то ли кивнул, то ли изобразил эдакий старорежимный офицерский поклон, по-уставному развернулся «кругом» через левое плечо, ушел.

— Нормальный мужик, — заметил Устинов, откинувшись на спинку стула. Киструсс согласился:

— Нормальный.

Следующим в кабинет без стука и разрешения зашел Козин, элегантный до отвращения: в строгом серо-стальном костюме, белой сорочке, модном галстуке в полоску, в туфлях, начищенных до зеркального блеска.

— Вызывали, товарищ генерал?

Киструсс нахмурился, с кривой усмешкой спросил:

— Не то слово… Как же вы так, Геннадий Николаевич, опростоволосились? Да присаживайтесь, не стесняйтесь!

Козин осторожно присел на стул, стараясь не измять костюм, ответил вопросом на вопрос:

— Почему же это я опростоволосился?

— Вы, Геннадий Николаевич, обязаны обеспечивать безопасность сотрудников. Мою безопасность не обеспечили? Так мало того, пошли на поводу у Шаркова, устроили охоту на моего помощника…

Козин деланно вздохнул:

— Извините, Никита Павлович, здесь вопрос надо задавать не мне. Это уже не мой уровень.

— Как же не ваш? — усмехнулся Киструсс. — Зачем вы тогда здесь нужны? Если не можете уберечь даже своего руководителя?

Козин привстал, протянул генералу лист бумаги:

— Я подготовил рапорт на увольнение.

— Рапорт? — генерал хищно осклабился. — Да вы, товарищ подполковник, хотите легко отделаться! А кто это всё разгребать будет? Лейтенанты молодые? Э, нет!

Он покачал головой и сообщил:

— Я даже вас наказывать не буду. Но через неделю я от вас жду информации, кто хотел отделаться от меня и по какой причине! Ясно? Полковника Шаркова не трогать, не расспрашивать. Пусть работает, как работал. Про него мы знаем. А вот кто стоит за ним, это уже считайте своей задачей. Задействовать исключительно свои возможности.

Козин ушел. Устинов удивленно поинтересовался у Киструсса:

— Зачем, Никита Павлович? И так всё ясно же!

Киструсс посмотрел на Устинова, засмеялся и сказал:

— Так надо. Пусть работает, не расслабляется. Мне кажется, что в Управлении не только Шарков один такой казачок засланный. А ты думай, как нам парня отблагодарить!

Москва. Площадь имени Дзержинского, д. 2

Неделю спустя.

Весна была в самом разгаре. Даже ночью температура не опускалась ниже 5 градусов. А уж днем можно было свободно гулять в костюме, не боясь замерзнуть.

Из центрального подъезда дома № 2 на площади Дзержинского, ровно в 13.00 на улицу вышли двое: Игорь Константинович Матрасов и Юрий Викторович Галицын.

Разномастно одетого народу несмотря на рабочий день на улице Москвы оказалось предостаточно. Поэтому двое мужчин в строгих костюмах совсем не смотрелись на фоне толпы «белыми воронами».

Матрасов огляделся по сторонам, махнул рукой на противоположную сторону, громко приглашая:

— Юрий Викторович! Там кафе замечательное есть. Можно вкусно пообедать, и народу там немного. Идём?

— Идём, Игорь Константинович, — согласился Галицын.

Они спустились в подземный переход, прошли под площадью, вышли на противоположную сторону, но в кафе заходить не стали. Матрасов поволок коллегу во двор какого-то дома. Там огляделся и, не обнаружив ничего подозрительного или заслуживающего внимания, целенаправленно направился к деревянной беседке с лавочками и столиком внутри.

— Рассказывай! — потребовал Галицын, усаживаясь на лавочку в беседке. — Какого чёрта ты меня сюда притащил? Есть основания?

— Не то слово! — Матрасов вытащил пачку сигарет, ловко выбил одну, сунул в рот, прикурил от настоящей «Зиппо». Галицын саркастически усмехнулся манерности коллеги, нетерпеливо побарабанил пальцами по деревянной балюстраде, выдержал недолгую паузу:

— Ну?

— Короче, накрылся наш протеже, — выдал Матрасов, выдувая дым колечками. — И я понятия не имею, как и почему!

Он ожесточенно отшвырнул сигарету, ударил кулаком по лавке, сморщился, словно съел лимон.

— Неделю назад звонил, доложил, всё в порядке, мол, Киструсс в больнице, — он сбавил тон, — в реанимации. Завтра-послезавтра целитель-кудесник будет у меня. И пропал. Представляешь, Юрий Викторович?

— И что дальше?

— Вчера вечером ему звоню, а он делает вид, что ничего не знает! — снова вспыхнул Матрасов. — Спрашиваю у него открытым текстом, благо линия защищенная, где твой кудесник, что молчишь, не докладываешь? А он мне: какой кудесник, вы про что? В общем, разговор слепого с глухим получается.

— Да странно, — согласился Галицын. — Как-то не сходится.

— Я потом тамошнему дежурному звоночек выдал, поинтересовался, мол, начальник Управления Киструсс работает или на больничном? Там мне сказали, что работает он…

Галицын засмеялся. Матрасов непонимающе посмотрел на него:

— Ты что?

— А ты не понял? — он снова хохотнул. — Переиграли нас. Но с другой стороны, раз Киструсс работает, значит, целитель действительно существует!

— Это да, — согласился Матрасов. — Только вот сегодня мне шепнули, что из вашего управления дело Шаркова затребовал инспекторский отдел Управления внутренней безопасности.