Чтение онлайн

Бармен хмуро взглянул на меня.

— Хотите, пригласим милицию, — ухмыляясь, предложил я. — Пусть рассудят наш спор с юридической точки зрения.

Бармен промолчал. Я протянул ему давешний директорский червонец, потребовал сдачу. Мне её отсчитали до копейки, причем исключительно мелочью. Я не обиделся, сгреб монеты, бросил:

— Испортилось кафе, увы… Не тот контингент, не та обслуга…

Мы вышли на улицу. «Уазик» стоял недалеко. У дверей неподвижно сидел шерстяной.

— Пошли! — бросил я ему.

— Стой! — остановил меня Денис. — Там же у тебя водитель. При нём что ли будем обсуждать?

— Мы сейчас доедем до госпиталя, — предложил я. — Выйдем. Там всё и обговорим.

— Я предлагаю оставить машину подальше, — заметил Денис. — В переулке. И пусть там ждет.

— А как мы с генералом выйдем? По улице пойдем?

— Ты его хочешь прямо сейчас вытащить?

— Ну да! Зато привезешь его в свою управу, сразу все вопросы отпадут сами собой!

— Ну, да, согласен, — задумчиво ответил Устинов. — А как мы туда зайдем? Я бы не хотел, чтоб тебя увидели и потом опознали.

— Поехали! — сказал я. — Решим и этот вопрос. Чего уж проще?

Два года, когда меня пытались силой увезти в Москву, среди сотрудников был седой благообразный и вроде безобидный старичок Петр Юрьевич Зуйков, начальник медсанчасти. Тогда в «рафике» он сидел рядом со мной. Уж его-то образ я запомнил. Думаю, подозрений не вызовет, если в палату к Киструссу зайдет именно начальник медсанчасти, хоть и бывший.

Водитель буркнул что-то невразумительное, когда в кабину машины вместе с нами запрыгнул и кот. Устинов тоже покосился на него, но промолчал. Я пояснил:

— Со мной вот увязался из самой деревни. Зовут шерстяной.

Кот возмущенно то ли фыркнул, то ли рыкнул. Денис сел вперед, рядом с водителем.

— Едем в военный госпиталь! — скомандовал он.

До госпиталя, если добираться общественным транспортом, пришлось бы ехать шесть остановок. На «уазике» мы добрались за десять минут. По нашему указанию водитель подогнал машину к воротам, Устинов продемонстрировал на КПП дневальным из числа местных курсантов удостоверение.

Нам открыли ворота, мы въехали во двор.

— Ты сиди, — посоветовал я Устинову. — Подожди меня здесь, в машине, а я схожу, погуляю. Помнишь, как в Читу ездил?

Устинов расхохотался.

— Вот сейчас то же самое будет!

Я вышел из машины. Шерстяной последовал за мной. За моей спиной я услышал забористые матюги Устинова, отреагировавшего на действия кота. Похоже, что зверюга пробежался по коленям Дениса. Никогда не слышал, чтоб Устинов так ругался.

В тамбуре подъезда я замер, накладывая на себя личину старичка-начмеда. Прошел дальше. В коридоре первого этажа у дежурной медсестры я представился и поинтересовался:

— Начальник медсанчасти КГБ Зуйков Петр Юрьевич. Как пройти в реанимацию? У вас там наш руководитель находится?

Дежурная возразить мне не осмелилась, только махнула рукой влево:

— Реанимационное отделение туда, прямо. Только как вы в верхней одежде-то?

Конструкт накладывания личины на предметы не действовал. Изобразить на себе белый халат вместо кожаной куртки мне, конечно же, не удалось. Да и старичок-начмед у меня получился немного другой, с моими параметрами: высокий, плотный.

— О! Точно! — словно вспомнил я. — Выдайте мне, пожалуйста, на время халат!

Медсестра снова помялась, но отказать не рискнула. Встала, открыла шкаф, вытащила оттуда белый халат:

— Пожалуйста! Только верните, хорошо?

— Ой! — встрепенулась она, вскакивая со стула. — Только туда с котом нельзя!

— С каким котом? — удивился я. — Где вы видели кота?

Она посмотрела по сторонам. Я оглянулся вокруг. Кроме нас двоих в коридоре никого не наблюдалось.

— Вы халатик верните, — жалобно повторила она, опускаясь на стул.

Я кивнул и устремился по коридору вперед к реанимации. Возле закрытой металлической двери, перегораживающей коридор, стульях сидели двое мужчин в белых халатах поверх костюмов. При виде меня они дружно встали, вытянулись. Один, побледнел и, заикаясь, поздоровался:

— Здравия желаю, Петр Юрьевич!

— И вам не хворать, — немного сварливо отозвался я. — Что тут сидите, а?

— Так распоряжение руководства, — ответил он. — А вы?..

— Я к генералу! — сказал я. Второй, тоже почему-то взбледнув, осторожно попытался меня коснуться рукой. Я сам легонько толкнул его в грудь, сопровождая тычок легким параличом.

— Сидите!

Тот упал на стул замер. Удивительно, но вместе с ним упал на стул и первый, закатив при этом в обмороке глаза. Разбираться и вникать в их проблемы мне было недосуг, поэтому я поспешил их покинуть.

Прошел по коридору реанимационного отделения к тамошней дежурной. В отсеке, где она находилась, на диване расположились еще четверо мужиков, тоже в белых халатах поверх костюмов, крепких, с короткими стрижками, цепкими взглядами. Чем-то они мне напомнили доберманов.

Увидев меня, они замерли, словно оцепенели.

— Здравствуйте! — поздоровался я. В ответ со мной поздоровалась только медсестра. Эти четверо, будто заводные, одновременно только кивнули.

— Киструсс где? — спросил я.

— В третьей палате, — немного заторможенно ответила медсестра. — Только туда нельзя! Ой, тут кот! Животным нельзя здесь находиться!

Четверка «доберманов» попыталась встать, но, получив от меня «привет» в виде паралича, рухнули обратно на диван и застыли в разных позах: кто-то сел, кто-то завалился на соседа. Медсестричку сковал сон. Накладывать на неё паралич я посчитал негуманным.

Генерал под простыней лежал в палате на кровати-каталке. Стойка для капельницы стояла в углу. К его телу на присосках и пластырем были закреплены несколько электродов, которые шли к электрокардиографу. Рядом еще стоял аппарат с прозрачным шлангом, маской и какой-то резиновой гармошкой поверх железного квадратного ящика. Как всё здесь сложно-то и непонятно!

Похоже, что генерал спал. Только коротенькая зигзаг-молния на экране кардиографа пробегала как-то слишком уж, на мой взгляд, редко: несколько раз в минуту.