Чтение онлайн

— Ищем. Думаю, к завтрашнему дню он тоже будет установлен и задержан.

Шарков опять замолчал, спустя минуту ответил:

— Так точно. Я всё понял!

В трубке раздались короткие гудки. Шарков сел, вытер рукавом пот с лица, попытался улыбнуться. Улыбка вышла кривой, жалкой. Полковник подумал, хорошо, что его в этот момент никто не видит. Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, ослабил узел галстука.

Шарков на службу ходил в штатском. Носить форму в Управлении, где было таких же полковников, как он, с десяток, он считал неуместным. Вот назначат начальником Управления без всяких там «и. о.», дадут генерала, тогда можно прийти и «по форме», покрасоваться. Но для этого…

Для этого надо найти этого экстрасенса-целителя, который то ли есть, то ли его нет. И в значительной степени, если он действительно существует, где его искать, знает только бывший (хотелось верить, что действительно «бывший») помощник начальника УКГБ, которого надо разыскать в кратчайшие сроки.

В том, что Устинов сдаст экстрасенса, Шарков не сомневался. У него не будет выбора: либо преподнесет его на «блюдечке с голубой каёмочкой», либо поедет в командировку в ОКСВА. А там с ним разберутся. Был еще, конечно, вариант обвинить Устинова в отравлении Киструсса, но тогда надо суетиться с доказательствами…

А теперешняя ситуация с якобы случившимся инфарктом прокатила влегкую.

Шарков вспомнил. Его передёрнуло. Он зашел якобы со срочным докладом, подошел поближе, воткнул иглу с препаратом начальнику прямо через костюм. Препарат был проверенный. Именно им в свое время ликвидировали за границей одного болгарского диссидента. Кроме того, предоставивший ему эту «химию» его покровитель замначальника 2 Главка генерал-лейтенант Матрасов намекнул, что и Цвигун получил дозу именно его.

В сегодняшней ситуации препарат был ослаблен из расчета, что объект должен умереть не сразу, а протянуть в больнице с неделю. Рассматривался вариант, что экстрасенс попытается помочь генералу. И тогда его возьмут «волкодавы» Воробьева.

Юрий Владимирович Андропов добро не забывает…

Глава 27

Переславль.

Интриги местного значения

Апрель 1982 года

Получить больничный в медсанчасти Управления большого труда не составляло. Врачам была знакома работа оперативного состава, который трудился с 9.00 и «как получится», а по субботам еще и занимался общественной работой: в основном, вели всякого рода кружки и секции в школах и домах детского и юношеского творчества. Сам Денис вел шахматный кружок, который, недолго думая, с намеком обозвал «Клуб четырех коней».

Получив заветный листок о временной нетрудоспособности, Денис в целях экономии времени, жалуясь на плохое самочувствие, попросил коллегу отвезти его домой на машине. Он предполагал, что в запасе у него часа два, не больше — пока Шарков не сообразит дать команду о задержании «безопаснику» Козину. Плюс минут пятнадцать-двадцать, пока тот соорганизует подчиненных, найдет транспорт, доберется до его дома.

Куда ехать и где укрыться, Денис уже знал. У каждого толкового опера на всякий случай такие неоформленные ухоронки имелись, если не для себя, то для оперативного источника. На выбор у него были три места. Одно: квартира, которую его бывший агент фарцовщик Кеша использовал под склад. В квартире проживал офицер, на данный момент находившийся в длительной командировке на Мадагаскаре в качестве военного советника. Денис успел сделать втайне от Кеши дубликат ключа. Полгода назад Кешу всё-таки несмотря на все старания родителей и их связей определили на 4 года в места не столь отдаленные. Причем из квартиры-склада Кеша даже шмотки не успел вывезти. Квартира пустовала. Минусом её было отсутствие телефона. Точнее, телефон стоял, но был отключен.

Другим местом была дача школьного приятеля-одноклассника, доставшаяся ему в наследство от дальнего родственника. Про неё не знала даже жена приятеля, не говоря уже о других. Дача тоже пустовала. Минусы: её местонахождение, от города ехать 20 минут на электричке и опять же отсутствие связи. Причём телефона не было даже у председателя дачного кооператива.

Третий вариант, казалось бы, был неудобнее первых двух: двухкомнатная квартира с хозяином. Находилась в центре города, недалеко от Управления, зато рядом с двумя остановками общественного транспорта. Родители хозяина квартиры, преподавателя истории и философии местного педвуза Валентина Максимовича Сизова, в далеком 1937 году попали под каток репрессий и сгинули в лагерях. Удивительно, но их сын, тем не менее, относился к органам безопасности с уважением. С Устиновым Сизова связывали как рабочие, так и дружеские отношения. В своё время Денис не стал ставить хозяина, как оперативного источника, на учет в Управлении и впоследствии об этом не пожалел.

После визита домой Денис предпочел временно укрыться именно здесь, на квартире профессора Сизова. Профессор философии отнесся к его появлению… философски. Жил он один в двухкомнатной квартире, работал с утра до вечера на двух ставках.

— Надеюсь, у тебя (они уже давно обращались друг к другу на «ты») проблемы не антигосударственного характера? — спросил он. — В смысле, ты не предатель и не изменник?

— Нет, Максимыч, — ответил Устинов. — Не вписался я в команду нового начальника. Отсидеться мне надо, пока его там не прижмут, не раскрутят. Сам понимаешь, всё тебе рассказать не могу.

Он виновато развёл руками.

— Ну, хоть всю жизнь живи, раз хороший человек! — ответил профессор словами дворника из «12-ти стульев».

Ответный звонок от Ковалева поступил на второй день вынужденного заточения.

— Похоже, Максимыч, сидение моё у тебя подошло к концу, — с нескрываемой радостью сообщил Денис. — Завтра встречаюсь с человеком и, видимо, переходим на легальное положение.

— Ты ключ-то от квартиры не спеши возвращать, — посоветовал хозяин. — Мало ли что…

— Спасибо тебе, Максимыч! — от полноты чувств Денис обнял профессора.

— Значит, я так понял, надо в первую очередь помочь твоему Киструссу, — задумчиво сказал я. — А то ведь ненароком протянет ноги, пока ты здесь со мной по кабакам кофий дуешь!

— Когда? — коротко спросил Денис.

— Да хоть сейчас, — дружелюбно оскалился я. — Машина есть, стоит на улице, дожидается, вместе с водителем. Осталось только…

— Стоп! — перебил меня Устинов. — Там в больнице, точнее, в госпитале, нас наверняка ждут.

— Сто процентов ждут, — согласился я. — Ты сомневаешься, что мы их не победим?

Я засмеялся. Устинов в ответ даже не улыбнулся.

— Что тебе не нравится?

Он вздохнул, развел руками:

— Пойдём на улицу, а то вон тот хмырь уж что-то слишком на нас засматривается.

— Думаешь, следит? — пошутил я, вспомнив эпизод из фильма «12 стульев» с Мироновым. Устинов мой юмор не оценил.

— Ничего нельзя исключать, — сказал он. — Вполне может быть.

Я, не дожидаясь официанта, подошел к бармену, попросил счет. Тот поначалу бросил:

— Ждите своего официанта…

Но после моей просьбы пригласить директора, соизволил что-то накарябать на бланке, протянул мне:

— С вас 13 рублей 60 копеек!

И покровительственно мне улыбнулся.

— Меню дайте, — ответил я. — Сейчас пересчитаем!

Улыбка на лице бармена стала кривой. Он бросил на стойку коричневую папку, в которую был вложен лист меню. Я прямо на бланке счета проверил его расчет, осклабился:

— Овощной нарезки у нас в заказе не было, мороженое мы не заказывали, коньяк не пили! И кофе получилось не шесть, а пять чашек. Итого 8 рублей 20 копеек! Чаевые, разумеется, исключаются!