Чтение онлайн

При этом, если бы я не явился или не вылечил его сынка, Анвар-бей всё равно планировал сбежать за границу. Уж очень его беспокоили предпосылки перемен в родном Узбекистане, начиная от слухов о партийных ротациях в республиканском ЦК и заканчивая о возникшем вдруг интересе со стороны КГБ к статистике урожая хлопка за последние годы.

Кстати говоря, если бы вдруг наружу вылезли его делишки, хотя бы та же торговля детишками за границу для удовольствия всякого рода сладострастных «перцев-старцев» в Турции, Пакистане и всяких там Эмиратов, контрабанда наркотиков и золотом, его бы не спасли никакие связи даже по партийной линии.

Впрочем, вылечить своего сына он, по большому счету, совсем не надеялся. Основной его целью был я, то есть, моё устранение. Уж очень чреватой для него была так называемая «потеря лица», причём в большей степени среди своих «нукеров» и заграничных «бизнес-партнёров», включая того же самого Мадамин-бека. Своих телохранителей, «нукеров», Исмаилов после перехода границы планировал бросить, оставить в отряде Мадамин-бека, а не тащить за собой в Турцию или Эмираты. Тем более, что паспорт был только у него. Зато не абы какой, а гражданина Пакистана.

Глава 35.

Таджикская ССР.

Горно-Бадахшанская область.

Хорог. Погранотряд.

Земля имеет форму чемодана,

потому что за углом ты обязательно

встретишь товарища.

В гараже знатного хлопкороба-басмача Анвара Исмаилова нашлась еще одна машина, не новая трехдверная бежевая «Нива». Я усадил maman в салон, забросил в багажник четыре сумки: три с трофеями, одну с нашими шмотками, и выехал за ворота.

После допроса Исмаилова я на скорую руку под конструктами подчинения и правды побеседовал со всеми, включая трех женщин из обслуги. По результатам принял соответствующее решение. О забугорных делишках Исмаилова, связанных с наркотой и торговлей детишками, не знали водитель «волги» да, как ни странно, мент-подполковник Юсупов Джура Магомедович, который, как оказалось, очень хотел войти в ближний круг Анвар-бея. Изо всех сил старался войти, но не успел. Оказалось, что Исмаилов, директор совхоза, депутат и одновременно криминальный авторитет Ферганы, обещал Юсупову должность начальника милиции города. Обломился Юсупов с назначением, хоть и кормился с рук депутата-басмача. Я не сдержался, хохотнул слушая его историю, которую он мне «пел» жалостливым голоском. Только вот именно он, подполковник Юсупов, выследил меня, моих родственников, друзей и организовал похищение maman. Бедняга, блин!

Ему и водителю «волги» я приказал всё, связанное с Исмаиловым и мной, забыть. Было любопытно и весело наблюдать ошарашенную физиономию подполковника, пытающегося сообразить, как он здесь оказался (прежде, чем приказать всё забыть, я их вывел за ворота дома).

Трех женщин я обязал позаботиться о детях: накормить, отмыть, переодеть и разыскать родителей. Плюс, конечно, забыть про Анвар-бея и его «нукеров». Исмаилов с сыном и приспешниками обрели вечный покой в конюшне, где потом были развеяны «прахом». Много, о чём они мне рассказали. Заслужили. Вспомнить страшновато. Во время беседы со здоровяком, имевшего говорящую кличку «Упырь», после того, как мне поведал, что они сотворили с девятилетней русской девочкой, не уступившей Исмаилову и прокусившей ему до крови руку своими зубками, я всё-таки не удержался, сдавил ему сердце «мертвой» силой, превратив её в лепешку. Потом, убедившись в причастности к преступлениям Исмаилова остальных «нукеров», загнал их вместе с хозяином в конюшню… Разве что убитый мною снайпер на крыше, бывший десантник, по имени Мансур в увеселительных делах Анвар-бея участия не принимал, занимаясь исключительно охраной.

Напоследок, перед тем, как покинуть «гостеприимный» дом, я раскулачил девушек на комплект одежды для maman: от чистого белья до более-менее нормального платья. Также попросил их собрать нам в дорогу еды. По моим расчетам нам в дороге придётся провести с недельку и хотелось бы провести её в комфорте.

Сначала я вместе с maman доехал до местной почты, большого красивого трехэтажного белоснежного здания, в котором размещались также и телеграф, и междугородный переговорный телефонный пункт.

— Хочешь домой позвонить? — предложил я maman. — А я пока на почту схожу, лишнее шмотьё отправлю, чтоб с собой не таскать.

Пока maman звонила Алексею и домой (безуспешно!), и на работу (а здесь получилось, его пригласили), я зашел в отделение связи, в котором на моё счастье никого не оказалось. Купил три мешка для посылок и три посылочных ящика. Отнес их в машину, в багажнике сложил барахлишко, упаковав сначала по мешкам, потом сложив в ящики. Отнес на почту.

— Что в ящики наложил? — проворчала тетка за стойкой, принимая у меня посылки. — Кирпичи что ли?

— Кирпичи? — возмутился я. — Книги!

Перед тем, как заехать на почту, мы с maman случайно зашли в местный книжный и поразились местному ассортименту: здесь был и Майн Рид, и Жюль Верн, и Саббатини, и Дюма с Дрюоном. Maman посетовала, что денег маловато. Деньги у меня были…

— Теперь на автостанцию? — весело прощебетала maman и пропела. — Домой, домой, домой!

— Знаешь, Тошка, как я поначалу испугалась? — maman оживала на глазах. — Сначала меня эфирной маской усыпили. В поезде постоянно чем-то поили. Стоило мне проснуться, как сразу стакан с водой под нос, и я вырубалась. В туалет по большой нужде вдвоем водили. Я как во сне была. Не соображала ничего! И переодеться заставили почти сразу же. И ведь сволочи не отвернулись даже! — возмущению maman не было предела. — Представляешь, какие они сволочи!

— Мэм! — вздохнул я. — Тут еще одно дело есть. Надо в одно место заехать…

— Только давай побыстрее, Антон! — ответил maman. — Домой хочу со страшной силой!

— Я постараюсь! — пообещал я, посмотрев на неё. Её нынешнее поведение разительно отличалось от прошлого, ранешнего. Maman словно подменили. Она стала какой-то резкой, энергичной, веселой, но, пожалуй, немного дёрганой. Оно и понятно. Пережить похищение, угрозы расправы… Будешь тут дёрганой!

Я решил заехать в погранотряд. Анвар-бей перед тем, как уйти к гуриям, сообщил, что банда его подельника-родственника Мадамин-бека атакует пограничников и город сегодня вечером, в 23.00. Предварительно погранотряд и город будут обстреляны из минометов, а потом… Потом начнется резня.

В банде, со слов Анвар-бея, было пятьсот моджахедов, минометы, пулеметы, в том числе, крупнокалиберные, автоматы… Басмач похвастался, будто у его соплеменника есть даже пара вертолетов. Маленьких, стареньких, но вертолётов! Тем более, что соврать под конструктами Исмаилов никак не мог.

Можно, конечно, наплевать на всё и просто сбежать. Пограничники — солдаты обученные, отобьются, дескать, и без меня…

Только не по совести это. Не по-людски.

— Я быстро! — сказал я, разворачивая «Ниву».

Погранотряд представлял собой военный городок метрах в трехста от окраины поселка. Я подъехал прямо к зеленым краснозвездным воротам КПП, заглушил двигатель, вышел из машины.

Из дверей бетонной коробки КПП мне навстречу неспеша вышел пограничник-срочник, рядовой, с красной повязкой на рукаве «Дневальный по КПП», встал, смачно харкнул перед собой и, лениво цедя сквозь зубы каждое слово, поинтересовался:

— Кто такой? Чего надо?

Приложить руку к фуражке в знак приветствия он, видимо, забыл.