Чтение онлайн

Я предполагал возможное дальнейшее развитие событий. По идее, пограничники должны направиться к указанным мною местам прорыва банды и расположения минометов и устроить там засады. Недаром командир погранотряда вызвал к себе руководителей маневренных групп.

Было бы совсем здорово, если бы наложил на солдат конструкты «каменной кожи». Тогда им никакие пули, никакие осколки не страшны. Для этого мне надо было хотя бы подойти к бойцам-пограничникам минимум на 20 метров. А лучше бы, конечно, подойти вплотную. Чем дальше объект воздействия, тем больше тратится силы.

Мне нужен был предлог для контакта с пограничниками, и чем быстрее, тем лучше. Я не хотел, чтобы они ушли на позиции без моего «благословения», которое реально могло спасти им жизни.

— Дядь Слав! — сказал я. — Дело есть важное.

— Что еще? — дядя Слава едва скрывал недовольство. Он, видимо, тоже куда-то спешил.

— Мне надо пообщаться с пограничниками прежде, чем они пойдут в бой! — сходу заявил я, словно прыгая в воду.

— Что? — недоуменно повысил голос дядя Слава. — Ты в своем уме? Антон! Иди к маме, не валяй дурака!

Оставалось только применить конструкт подчинения, что я и сделал:

— Мне надо пообщаться с пограничниками прежде, чем они уйдут на позиции!

Конструкт подействовал безотказно, как автомат Калашникова.

— Идём!

Он повел меня к казарме, завёл внутрь. Дневальный на тумбочке у входа отдал нам честь, громко прокричав:

— Дежурный по роте на выход!

К нам, поправляя на ходу форму, сгоняя складки гимнастёрки за спину, подошел дежурный по роте, сержант с красной повязкой на рукаве, козырнул, представился.

— Где бойцы, которые готовятся к выходу? — поинтересовался дядя Слава.

— В расположении, у оружейки, — ответил сержант. — Получают оружие, боеприпасы.

— Идём!

Дядя Слава решительно направился в сторону оружейной комнаты. Сержант и я поспешили за ним.

Собственно, оружейная комната оказалась не очень большой: в ней, обставленной высокими, под потолок, металлическими шкафами, едва могли развернуться два человека. Эти двое, с повязками дневального на рукаве и выдавали автоматы с боеприпасами.

— Граники с пулеметами получаем потом, в последнюю очередь! — повторял, как заведенный, один из дневальных. — После автоматов.

Я озадаченно почесал в затылке. Всего погранцов было около сотни точно! Время до обозначенного часа «Х» три с половиной часа. У меня на всех реально могло не хватить силы.

— Кто идет на перехват в место прорыва? — вполголоса спросил я у сержанта, вычленив бойцов, отправляющихся в наиболее опасное место. Он недоуменно посмотрел на меня, но указал на кубрик слева.

— Две мангруппы лейтенанта Амелина и капитана Куликова, — ответил он, взглянув на часы. — Выход через сорок минут.

— Спасибо!

Их было 60 человек. Два взвода. Я напитал конструкт «каменная кожа» по максимуму силой магии Жизни и шагнул к ним…

Мне потребовалось десять минут, чтобы наложить на всех это заклятие. Я вышел из кубрика, едва переставляя ноги. Дядя Слава подхватил меня подмышки, удивился:

— Ты что?

— Потом, дядь Слав, — выдавил я. — Мне бы пожрать сейчас. Желательно мяса.

И добавил с усмешкой:

— А то сдохну!

По моим расчетам время действия конструкта должно быть не меньше 5 часов. Хватит, наверное. За полтора часа всяко-разно погранцы должны отбиться…

Дядя Слава довел, а точнее дотащил, меня до гостиницы, завел в комнату, где находилась мама, отматерил меня прямо при ней:

— Если ты себя хреново чувствуешь, куда лезешь?

Maman заволновалась:

— Что случилось, Слава? Что такое?

— Твой ребенок в обморок чуть не упал! — дядя Слава чуть не сплюнул от досады. — Ладно, всё. Сидите здесь и ждите. Некогда мне с вами возиться. Завтра домой вас отправлю!

Он развернулся, шагнул к двери. Я нашел в себе силы вогнать в его спину конструкт «каменной кожи». Наверняка ведь не будет отсиживаться здесь, в штабе. Жалко, Розанова я не успел «отконструктировать».

Maman уложила меня на кровать, разула.

— Может, врача вызвать?

Меня скрутил приступ боли в желудке. Организм упрямо требовал еды и чем больше, тем лучше.

— Мэм! — почти простонал я. — Дай что-нибудь срочно сожрать! И чаю или молока.

В деревне я обнаружил, что молоко, особенно жирное, желательно парное, восстанавливает силы не хуже крепкого чая.

Maman мне сунула в руки лепешку с мясом и выскочила из комнаты. Она прибежала минут через десять, держа в руках через полотенце жестяную кружку с дымящимся чаем. Лепешка у меня уже кончилась. Я уже более-менее мог устойчиво стоять на ногах. Перехватил у maman кружку голыми руками, чем её удивил, с наслаждением сделал глоток, другой, третий. Надо же. Даже сахару в чае было с избытком.

— Мэм, — я довольно улыбнулся. — Ты чудесная женщина! Не будь ты моей матерью, женился бы на тебе без всякого сомнения!

В ответ maman шутливо огрела меня полотенцем, попав по плечу, буркнув:

— Не для тебя красна ягодка росла!

И мы вместе громко засмеялись.

— Что с тобой стряслось-то? — спросила maman, стоило нам успокоиться. — Ты весь бледный, краше в гроб кладут!

— Мэм! — отмахнулся я, делая еще один глоток. — Ну, ты ж знаешь, мэм!

Дрожь в теле вроде улеглась. Колбасить вроде перестало, так сказать. В смысле, трясучка в теле, кажется, улеглась. Интересно, но такая реакция организма наблюдалась только при перерасходе магической силы Жизни.

Я отставил кружку на стол, обнял maman, прижал её голову к груди. Мы простояли так с минуту-две. Она легонько оттолкнула меня, усаживая обратно на кровать.

— Дурачок ты у меня! — она слабо улыбнулась. — Я ж всё вижу… Я понимаю, что ты не простой человечек стал… Но всё равно, ты ж мой сын. А мать сына всегда чувствует…

— Мэм! — попросил я. — Мне надо немного отдохнуть. Минут двадцать, не больше. Только чтобы во время отдыха меня никто не трогал. Совсем не трогал. Помнишь, как тогда получилось?