Чтение онлайн

С тех пор Орден не имеет права вступать на земли пустынных кочевников. Такое решение, принятое правителем бескрайних пустынь, было с готовностью поддержано Императором. Поэтому северным народам разрешено было остаться в городах хаасинов и заниматься своими делами и дальше при условии их полного невмешательства в жизненные устои и политику народа пустынь.

По соглашению Императора и правителя хаасинов было решено построить город, который стал бы нейтральным местом, где могут спокойно сосуществовать разные народы, не важно простые ли это люди или маги. Так возник Шадир – большой город, соединивший в своём облике национальный колорит народа хаасинов и классические линии архитектуры имперских городов. В Шадире чудесным образом переплелись разные культуры, крупнейшие из которых – столь непохожие Имперская и хаасинская. Но в то же время это смешение выглядело довольно органично, в чём-то дополняя друг друга. Высокие городские стены из гранитных блоков защищали от ветров и песчаных бурь, а акведуки и многочисленные арыки снабжали водой.

Орден получил запрет на появление в Шадире, но в качестве наблюдателя было разрешено прислать одного рыцаря, который должен был возглавить городскую стражу и следить за порядком в интересах безопасности города и поддержания нейтралитета территории.

Шадир. Имперский культурный центр.

Многие выходцы с Севера предпочитали проводить вечернее время в игорных домах и прочих подобных увеселительных заведениях. Клив тоже не мог лишить себя такого удовольствия. Как правило, Имперский культурный центр начинал свою жизнь с приходом вечера. Когда на улицах зажигались яркие фонари, открывались игорные дома, знать устраивала приёмы или же посещала театр, а таверны заполнялись шумными гуляками.

"Первая монета" – один из самых респектабельных игорных клубов в Шадире. Здесь завсегдатаями были уважаемые и богатые джентльмены, не боявшиеся просадить за картами целое состояние. Но получить приглашение в это заведение было довольно тяжело: деньги и власть – главные критерии отбора новых членов клуба. Клив недоумевал, как юноша, сидевший напротив него, смог попасть сюда. На вид молодому человеку было лет девятнадцать. Он был одет в весьма просторную лёгкую рубашку и шаровары, а голову украшал тюрбан, из-под которого выбивались рыжие кудри.

– Так как вы сказали вас зовут? – спросил Клив, тасуя колоду карт.

– Оли, сэр Йорк, – отозвался юноша.

Сэр Йорк раздал себе и ему по десять карт, а остальную колоду отложил в сторону, перевернув верхнюю карту. Он с сомнением покачал головой. У этого юноши ещё молоко на губах не обсохло, а он уже посещает подобные заведения. Куда же смотрят его родители? Клив не сразу понял, что произнёс свою мысль вслух.

Оли потупил взор и слегка покраснел. Чёрт! Это ещё что такое? – удивился Клив и проморгал взятку, зайдя не с той карты.

– У меня нет родителей, – ответил юноша, – они давно умерли. Меня воспитывает бабушка.

– Всё же, вы слишком молоды, чтобы посещать такого рода заведения. Готов поспорить, ваша бабушка даже не знает, где вы сейчас и как проводите время.

Оли промолчал, стараясь избегать строгого и осуждающего взгляда мужчины напротив, и остальную часть игры они провели, погрузившись каждый в свои мысли. Клив не мог понять, о чём думает юноша, как не мог найти причин, заставивших молодого человека прийти в игорный дом. Этот вопрос крепко засел у него в голове. Может потому, что в Оли он увидел себя, точнее того, кем был в прошлом. Беспутный повеса, похититель женских сердец, прожигатель жизни – таковой была его репутация в высшем обществе, что ничуть его не смущало. Одно его появление приводило в трепет дам любого возраста. Его образ, хорошо сложённого черноволосого ловеласа с опасными синими глазами, присутствовал в романтических грёзах молодых леди. Клив пил, играл в карты, флиртовал, участвовал в пьяных потасовках, но другая часть его жизни, скрытая от всех, принадлежала Императору и верности ему и гильдии.

– Вы проиграли, сэр! – радостно воскликнул юноша.

Мужчина с досадой посмотрел на стол. Паренёк побил его туза козырем.

– Чёрт! – выругался Клив, он совсем не следил за последней партией.

– Прошу простить меня, сэр Йорк, но мне нужно уходить, иначе бабушка действительно будет волноваться.

– Дьявол тебя побери, парень! Я хочу отыграться!

– Мне правда жаль. В следующий раз, даю вам слово джентльмена.

Клив поймал взгляд Оли. Чёрта с два ему жаль! Ладно, он ещё найдёт способ отыграться. Не сегодня, так в другой раз. Но он ещё долго пытался вспомнить, где мог раньше видеть этот дерзкий взгляд изумрудных глаз. Какая-то деталь постоянно ускользала от него. Неужели он начинает стареть и терять свою шпионскую хватку? Такого раньше не случалось. Клив всегда умел держать свои чувства в узде, был хладнокровен и непоколебим. Грубо выругавшись, он отбросил карты и небрежно развалился в кресле, провожая взглядом Оли – о, проклятье! – покачивающего бедрами.

Клив почувствовал на себе чей-то взгляд. Оглянувшись, он заметил, что мужчина за столиком в углу пристально наблюдает за ним. Взгляд его выражал неодобрение, и детектив не мог с точностью сказать, что явилось тому причиной, но очень хотел узнать. Клив поднялся и направился к столику, за которым сидел капитан стражи, потягивая из бокала вино и явно наслаждаясь замешательством старого друга.

– Эдвард, друг мой, – приветствовал Клив мужчину, подсев к нему за столик, – не думал увидеть тебя сегодня. Да ещё в подобном месте. На службе стало не хватать острых ощущений?

– Разве я не могу отдохнуть? – ухмыльнувшись, спросил Эдвард. – Вижу, ты нашёл себе достойного противника… в картах. Паренёк разнёс тебя в пух и прах.

Клив прищурился. Что за неодобрение в его голосе?

– Ты знаешь малыша Оли? – насмешливо бросил он, внешне не подавая вида, что с нетерпением ждёт ответа. – Кажется, он местный, но я его раньше ни разу не видел в "Первой монете", хотя он показался знакомым.

Эдвард похлопал друга по плечу.

– Забудь о нём. Думаю, ты его больше не увидишь.

Уж он-то об этом позаботится. Дерзкой девчонке сегодняшняя выходка с рук не сойдёт. О чём думала Оливия, придя в игорный дом, переодевшись в мужчину и водя за нос шпиона Императора?! – мысленно негодовал капитан стражи. Эдварду не хотелось, чтобы женщину, которую он считал своим близким другом, потом преследовали неприятности. А ведь от Клива их можно ожидать, его репутация говорила сама за себя.

– Почему же? – удивился Клив.

– Мальчишка несовершеннолетний, – соврал Эдвард и даже бровью не повёл. – К тому же, он обманом проник сюда, поэтому, если Оли появится здесь, то ему придётся понести наказание.

– Неужели положение мальчишки настолько бедственно, что он решился попытать счастья в подобном заведении? Или причина в другом? – не унимался детектив, заподозрив какой-то подвох.

"В другом" – мысленно усмехнулся Эдвард. Не скажет же он Кливу, что его подруга не так давно проявляла к нему интерес, почему-то не поверив в выдуманную историю о жизни детектива, который теперь уже, согласно "легенде", молодой священник, посвятивший свою жизнь помощи другим и служению Создателю. Оливия всегда была сообразительной особой, поэтому сразу подвергла сомнению официальную историю. Ведь не мог же он сказать ей, что Клив – шпион из Гильдии теней?! И как теперь "священник" объяснит своё нахождение в увеселительном заведении?

– Не думаю. Просто ему захотелось новых ощущений, – сухо ответил Эдвард. – Но я здесь не для того, чтобы обсуждать Оли. Я хотел встретиться с тобой.

Клив пододвинулся поближе и понизил голос.

– Ты что-нибудь узнал?

– Пойдём, – Эдвард поднялся, бросил на стол пару монет и вновь обратился к другу. – Поговорим по дороге.

Покинув "Первую монету", они шли по улице, ведущей в портовый район Шадира. В этом квартале было тихо и довольно темно, лишь редкие фонари едва освещали им путь. Портовый район, соседствующий с торговым, являлся чуть ли не главной частью города. Впрочем, сам Шадир был важной торговой точкой. Корабли торговцев всегда заходили в порт, чтобы пополнить запасы, починить корабль или же, чтобы совершить сделку в городе. Шадир знаменит на всю Империю свои приправами и пряностями, которые торговцы часто привозили на Имперский материк или в ближайшие государства, где продавали за неслыханные суммы.