Чтение онлайн

Девица аккуратно упрятала помянутый артефакт в свою плетеную сумку. Дарий все еще проявлял участие, впрочем, вполне искреннее.

– Ваша матушка еще сможет играть на этой скрипке? – поинтересовался он. – После такого-то предательства.

Арис легко улыбнулась.

– Кажется, она полагает инструмент несчастной жертвой людской злобы и любит его еще больше.

– Кто бы мог подумать, что в мире высокой музыки бурлят столь жгучие страсти, – молодец покачал головой, впечатленный интригой.

– Я убеждала матушку объявить о преступлении в Приказ, – поделилась Арис, – но она лишь твердит "Бог ей судья".

Высокая степень кротости на самом объяснялась все тем же нежеланием Леоноры привлекать внимание к своей персоне.

В тот далекий год, когда она в одночасье стала женой двадцатилетнего царевича Флавия, жизнь показалась ей дивной сказкой – оставалось лишь дождаться окончания войны и вкусить всю выпавшую меру благоденствия. Обнаружив, что скоро станет матерью, Леонора было обеспокоилась грядущим объяснением с опекунами, но вопрос решился непредвиденно: империя назначила эвакуацию. Родные снабдили ее посильными средствами и выпроводили в столицу, намереваясь вскоре устроить свой переезд полноценно и обстоятельно. Им не повезло – край оказался в черте военных действий столь стремительно, что они навсегда остались под углями сгоревшей усадьбы.

В Итирсисе Леонора должна была обратиться к одной теток, почти не кровных за дальностью родства, но, наблюдая растущий живот, предпочла ни на чьи глаза не показываться. Она арендовала скромный дом, до сей поры смутно маячивший в памяти Арис. Тогда они могли еще позволить себе кухарку и няню.

Здесь Леонору догнали вести о пленении мужа и смерти опекунов.

Опуская неисчислимое горе, пережитое юной матерью в одиночку, стоит заметить только сделанный ею вывод: о родившейся дочери царевича не должна прознать ни одна живая душа.

Одно дело – неравный брак и нежеланная невестка. С большой вероятностью Флавий впал бы в немилость двора и был показательно игнорирован. Воспитанный для большой политики, он, пожалуй, пустился бы отстаивать участие в управлении страной, а вот влюбленную женщину с младенцем на руках очень бы устроила тихая семейная жизнь.

Совсем иное – если императрица проведает, что у почти наверняка потерянного сына здесь, в Ладии, осталась законная дочь.

Леонора была вполне убеждена: не успеет она моргнуть и глазом, как последнего родного человека у нее отнимут для воспитания во дворце, а ее саму сошлют в забытую провинцию, только пасторальная сия тишина не будет уже семейной.

Оставить ей право решать судьбу могла только строгая тайна. Не подозревая о ребенке Диего к ее судьбе был равнодушен, так что укрываться сложности не составило. Даже когда вышли средства и подкралась нужда, Леонора предпочла справляться своими силами.

Один лишь раз, беспокоясь об остающейся сиротою Арис, она явилась к Диего в поисках лечения. Сходу он не сумел обнаружить проблему, а свой адрес она тогда утаила во спасение свободной жизни дочери. Мелькание Алессана рядом с девочкой поставило сокрытность под угрозу и вызвало тревогу – тем более, что троюродное родство все еще ясно в них обоих проступало.

По редким слухам, Флавий пребывал еще среди живых, оставляя ломкую надежду, но вынуждая держаться и клятвы. Больно было смотреть, как дочь не верит и считает себя никем, а мать полагает в лучшем случае чудачкой. Все, что могла дворянка, связанная словом чести – дать Арис посильное домашнее образование и манеры. Если однажды появится шанс занять отведенное по рождению место, ей удастся хотя бы связать два слова, в том числе и по-шарльски. Девица легче постигнет науку слушать и думать прежде языка.

Если же судьба обернется иначе, то она хотя бы найдет приличный круг.

Приличный круг Арис очень воодушевился известием об укреплении здоровья ее матушки.

– Приказу и не до того теперь, – согласился Дарий. – Зато все беспокойства позади.

Арис кивнула согласно.

– Матушка теперь сама ведет хозяйство, – добавила она, вновь посматривая на выход, – и я могу больше уделять времени нашему прожекту.

– Как это удачно, – коварно улыбнулся молодой купец. – Значит, вы изыщете несколько минут, чтобы заполнить нашу апрельскую "воронку"?

Поражение Арис признала драматичным вздохом, но к столу двинулась легко и с улыбкой.

Впрочем, бумаги она сама победила довольно бойко – как водится, некоторые дела кажутся более тяжкими, пока к ним не приступишь. Дарий Дариевич сначала глядел ей через плечо (как думал, ненавязчиво), однако скоро убедился, что девица вполне смирилась и выполняет задачу с усердием. Скрашивая ожидание, он устроился напротив и в который раз перечитал черновик отчета о свойствах тассирского арбалета. Маги оружейной не подвели, разобрали его по косточкам. Оставалось лишь добыть суждение Себастьяна и придать документу солидный облик.

Батюшка имперский заказ одобрил тогда со всей широтой родительской гордости, даже позволил себе более одного раза поминать сыновью прыть за семейной трапезой. Оба Дария еще несколько дней ходили друг другом довольные, только на едкое слово молодца о несдержанности его высочества старший купец посерьезнел и одернул даже сурово. Разъяснение о тассирском плене заставило младшего Дария оценивать оружничего уже в свете ином – кажется, угодить своему отцу царевич теперь силится куда неистовее самого богатыря.

Когда Арис доложила о готовности кропотливых заметок, Дарий потер невидимые руки, предвкушая разбор новых данных. Окрыленный, он даже отодвинул собственную работу и вызвался любезно проводить Арис к выходу. Покровительство хозяйского сына вполне оградило ее от сомнительных комплиментов праздно томящихся кузнецов.

Окно торгового зала отверзло картину собравшихся на улицу Виолы и Себастьяна. Покуда брат вешал замок, нарядная сестра сведенными бровями выражала решимость добиться, наконец, прорыва по вопросу конкурсного артефакта.

– Сегодня они вчетвером работают у Алессана, – зачем-то пояснил Дарий, несколько пожухнув и безрадостно созерцая торжественный выход.

Если он жаждал разделить с кем-то легкую свою горчинку, то жертву выбрал исключительно удачно.

На основе довольно скупых и косвенных данных Арис давно убедила себя, что дом Алвини является кровом ее тайного родителя, и по обычаю несколько смешалась. Затем ей пришло на память, как увлеченно Себастьян Базилевич создавал чарованную печку и как ловко ему пособничала идеальная Лея, пока сама вязунья месила липкое белое тесто.