Чтение онлайн

Ветви Бальтазара колыхнуло дуновением воздуха, и Гриффон из благоразумия примолк. Ему хорошо было известно, что мудрые деревья по всему миру подобным образом общаются, и что ветер переносит новости с листьев на листья. То же самое — с реками, которые языком плеска и журчания беседовали со скалами, берегами и ундинами. Океан тоже бывал болтлив — для тех, кто умел слушать.

— Вкратце говоря, — заключил Гриффон, когда ветки перестали шелестеть, — это была услуга, в которой я не мог ей отказать.

— Значит, вы скоро принесете пресловутую книгу мадам де Бресье?

— Нет. Точнее говоря, не совсем… Мы договорились, что я ее оставлю в своем клубе, а Сесиль приедет забрать ее, когда у нее появится возможность.

— Это была ее идея?

— Кажется, да.

— И вы не знаете, где остановилась мадам де Бресье…

— О, смотрите-ка! — поразился Гриффон. — И верно! Я не подумал спросить.

— Она могла бы вам и сама сказать.

Тут послышался скрип дверцы в сквер.

— А! — заметил Бальтазар. — Это мои влюбленные.

— Пардон?

— Вот уже какое-то время они встречаются здесь каждый вечер в полночь. Они молоды, невинны, любят друг друга и дают друг другу восхитительные клятвы.

— На этой скамейке?

— Ну конечно.

— Тогда я убегаю.

— Благодарю вас от их лица.

Гриффон поднялся, прихватил трость и шляпу, но не стал отвлекаться на застегивание жилета.

— Когда вы поедете в Амбремер? — тихонько спросил дуб.

— Завтра, — шепнул Гриффон.

— Вы придете мне рассказать?

— Обещаю. До свидания.

— Спокойного сна, Луи.

По пути назад Гриффон прошел мимо двоих обнимающихся молодых людей, которых поприветствовал улыбкой.

Те его даже не заметили.

На следующий день Гриффон проснулся в отличном настроении и отдал должное сытному завтраку, приготовленному для него Этьеном. Он вышел около девяти часов, пешком покинул остров Сен-Луи и спустился в метро на улице Риволи. Он сел на поезд линии 1, построенной в Париже самой первой в 1900 году — между Венсенном и Майо. Девять лет спустя в столице все еще насчитывалось только шесть линий.

Там Гриффон покачивался в тесном вагончике из лакированного дерева до западной конечной станции. Вышел он, таким образом, на станции Порт-Майо, и на платформе увидел старого знакомого, который ехал тем же поездом, что и он. Знакомым этим оказался гном по имени Непомюсен Лербье. Тот, одетый в светлый костюм и шляпу-канотье, держал в руке докторскую сумку.

— Эге! Лербье!

— Гриффон!

Непомусен Лербье был из редких птиц. Не оттого, что был гномом, а оттого, что он был врачом. Точнее, это был тот редкий случай сразу и гнома и доктора медицинских наук в одном лице. Гномы — отнюдь не дураки — не питали ни склонности, ни таланта к учебе. Из них получались искусные ремесленники, выдающиеся механики, исключительные сантехники и блестящие мастера на все руки. Книги, напротив, — если только это не были технические руководства или инженерные трактаты — просто валились у них из рук. Ученых-гномов не бывало вообще. За ровно одним исключением.

— Как у вас дела, Лербье?

— Все хорошо, спасибо.

— А у меня, как по-вашему?

Гном улыбнулся:

— Мне кажется, у вас все чудесно.

— Отличный диагноз. Вы талант.

Лербье, хоть и одному из самых компетентных врачей в Париже, тем не менее, непросто было получить признание. Из-за принадлежности к своей расе он с трудом завоевывал доверие людей и вызывал боязливое удивление, легко переходящее во враждебность, у гномов. Среди собственного народа его считали диковинным чудаком, если не тронувшимся. Несчастный тщетно повторял, что больной — это не более чем разрегулировавшаяся органическая машина, но никого не убеждал. Если кто и мог на собственном примере подтвердить поговорку о том, что нет пророка в своем отечестве, так это Непомюсен Лербье.

— Вы едете в Амбремер? — спросил он.

— Конечно, — ответил Гриффон.

— Как и я!

Они вместе прошли по внутреннему переходу и достигли другой подземной платформы. На проходной Лербье заплатил за проезд медной монетой, что имела хождение лишь в Ином мире; что касается Гриффона — тому достаточно было предъявить свой перстень мага Аквамаринового Круга. Пропустивший их огр вполне любезно улыбнулся. Однако его огромная масса, два с половиной метра роста, низкий лоб и маленькие глазки, запавшие под сросшуюся бровь, впечатляли довольно сильно — несмотря на демонстративное добродушие.

На платформе народу было немного. Несколько мужчин и женщин, главным образом гномы. И одна элегантная особа, в шляпке с вуалью, слишком высокая и утонченная, чтобы быть человеком: без сомнения, фея. Она держалась в стороне, неподвижная и молчаливая. Никто к ней не подходил, и все разговаривали приглушенными голосами, как в церкви.

Прибыл поезд, ничуть не более роскошный и комфортабельный, чем вагоны парижского метрополитена, — но и не менее. Однако двери украшал не символический кораблик столицы, а герб Амбремера: густое дерево, из которого вырастает зубчатая башня под семью выстроившимися в дугу звездами. Гриффон и Лербье устроились в одиночестве на первую скамью; фея села в головной вагон, отведенный для ее народа. И когда все пассажиры погрузились в состав метро, тот тронулся.

Поезд ненадолго выехал на солнечный свет, пока следовал вдоль проспекта Нейи до Сены, и нырнул в новый туннель. Вагоны озарялись голубоватым рассеянным светом опалесцирующих сфер, подвешенных к потолку на серебряных цепях.

— А что вы намерены делать в Амбремере? — спросил Непомюсен Лербье.

— Взять книгу из библиотеки фей. А вы?

— Искать лекарство. Один из моих пациентов страдает от ужасных кошмаров, которые, уж поверьте мне, не имеют ничего общего с плохим пищеварением. Я в отчаянии от этого случая и планирую облегчить его мучения с помощью экстракта лилиаписа лазурного. Как вы знаете, этот цветок растет только в Ином мире. Причем и там редок.

Я даже не уверен, что смогу найду его в аптеке.

— У кого ищете?

— Чаще всего заглядываю к Орисмонду Лютиону. А если не найду, то к Лепажу.

Гриффон поморщился.

— Сомневаюсь, чтобы вам повезло у Лепажа. У Орисмонда, напротив, обычно хороший выбор… Если что, попытайте заодно счастья у Сигисберта Фаля.

— Улица Желтых Ив?

— Да. Если возникнет необходимость, отрекомендуйтесь, что вы от меня.

Гриффон протянул одну из своих визитных карточек; гном принял ее с улыбкой:

— Большое спасибо, Гриффон. Если я могу что-то для вас сделать…

— Забудем об этом. Лучше расскажите мне какие-нибудь новости…

И дружеский разговор продолжался.

В момент, когда поезд пересек границу между мирами, ничего такого не произошло, за исключением того, что свечение сияющих шаров сменилось с голубого на желтое. Гриффон почувствовал легкое покалывание в затылке: они только что вступили в Иной мир; и вскоре прибудут в Амбремер, столицу фей. При взгляде с Земли столица эта казалось расположенной в самом сердце леса Сен-Жермен; но это было лишь обманчивое ее отражение. До нее можно было идти часами, так и не достигая, но и не теряя из виду — представьте себе картину с башней на заднем плане: даже если вы уткнетесь носом в холст, башня посреди своего пейзажа все равно останется так же далека. То же самое можно сказать и об Амбремере, далеком, несмотря на внешнюю видимость, и недоступном для тех, кто не мог перейти из мира в мир.