Чтение онлайн

— Я вам обещаю.

Перед дверью дракон отступил в сторону, пропуская Гриффона. Это послужило поводом сменить тему.

— До меня дошло, — сказал Са’аркар, — что Аквамариновый Круг недавно принял в члены новичков…

— Так и есть. В ночь на Иоаннов день, как заведено.

В день Святого Иоанна или Середины Лета — древний языческий праздник — магами и Иным миром по-прежнему отмечалось летнее солнцестояние. В этот день проводились важные ритуальные церемонии.

— И хороши новобранцы, как по-вашему?

— Это нам будущее покажет. Но в Париже мы приняли молодого человека, которого я считаю очень многообещающим: Франсуа-Дени де Труавиля.

— Труавиль… Что-то это имя мне говорит… Он учился в Амбремере, верно?

— Это он и есть.

Они добрались до большого вестибюля. Пришло время расставаться.

— Что ж, до свидания, месье Гриффон.

— С нетерпением жду новой встречи с вами, господин куратор.

— Однако вот что я думаю…

Гриффон, который уже надел шляпу, остановился.

— Мадам де Бресье — ваша хорошая подруга…

— Так и есть.

— Вы не встречались с ней в последнее время?

— Нет, а что?

— Она уже давно должна была вернуть нам некоторые книги. Некоторые из них очень ценны, поэтому я надеялся…

— Я напомню ей при первой возможности.

— Большое спасибо.

Они еще раз распрощались, и озадаченный Гриффон ушел.

Луи Денизар Ипполит Гриффон, сидя в поезде, везущем его обратно в Париж, долгое время пребывал в раздумьях. Ему не верилось, чтобы Са’аркар упоминал Сесиль де Бресье без задней мысли. Конечно, мотивировка была правдоподобной: в предположении, что волшебница действительно затянула с возвратом некоторых изданий, почему бы не передать через Гриффона вежливое воззвание к порядку? В конце концов, об их дружбе, пусть не афишируемой на широкой публике, в обществе знали. А что может быть натуральнее библиотекаря, заботящегося о своих фондах?

И все же намек на Сесиль, учитывая обстоятельства, не мог быть невинным. Разве он пришёл за книгой не по ее настоянию? Совпадение — если это вообще было совпадением — выглядело, мягко говоря, странным. В таком случае, что думать о вопросах Са’аркара? Простое любопытство? Наверняка нет. В этом свете тревожил сам факт того, что дракон озаботился встречей с ним. Прежде всего — потому, что они едва знались друг с другом. Затем потому, что не той фигурой был Гриффон, ради которой хранитель Королевской библиотеки Амбремера бросил бы все дела и отправился бы выразить свое почтение.

Итак, что-то здесь было нечисто. Но что следовало предполагать Гриффону? Что об его беседе с Сесиль де Бресье и порученной ей Гриффону миссии стало известно? Это представлялось маловероятным. С другой стороны, зная — возможно, — чем занимается магичка, в Ином мире могли догадаться, что рано или поздно она заинтересуется пресловутой хроникой. А потому Гриффон со своим запросом на книгу, будучи близким другом Сесиль, привлек к себе внимание.

Книгу…

Гриффон перевел взгляд на «Доподлинную хронику рода Ля Тур-Фондваль», которую держал в руках. Это было издание небольшого формата, в красивом переплете, датированное самым началом XIX века. Вероятно, его напечатали небольшим тиражом для каких-нибудь частных коллекций: Гриффон сомневался, чтобы оно когда-либо поступало в продажу. На паре или тройке сотен страниц убористого шрифта повествовалось об истории аристократической французской семьи, чьего первого предка, как говорили, пожаловал дворянством сам Людовик Святой.

До прибытия в Париж Гриффон вряд ли успевал хоть бегло просмотреть опус. Тем не менее этим он и занялся.

Мелиана Амбремерская, королева Иного мира, в одиночестве стояла на балконе своих покоев. Она провела утро, руководя заседанием Совета, и теперь наслаждалась немногими минутами отдыха. Перед ней мерцало озеро, окаймлявшее столицу с одной из сторон, в то время как с прочих ее окружали зеленеющие земли, простирающиеся до самого горизонта.

Высокая и — разумеется — прекрасная Королева Фей обладала тонкой талией и с горделивой осанкой носила свое платье из серого шелка и пурпурной парчи. На лице ее, однако, отражалась озабоченность. Если не считать серебряной диадемы на лбу, она не надевала никаких украшений. Чернильно-черные волосы Мелианы были уложены в тяжелую косу, схваченную на конце кольцом и свешивавшуюся до пояса.

На каменные перила прилег белый крылатый кот; другого такого не сыскалось бы. Королева улыбнулась ему, и в это время за ее спиной фрейлина отвела гардину.

— Прошу меня простить, мадам.

— В чем дело?

— Его Превосходительство Са’аркар просит об аудиенции у Вашего Величества.

По-прежнему улыбаясь лишь крылатому коту, Мелиана погладила того по голове; в ее взгляде сквозила нежность. Животное мурлыкало, вытянув шею и полуприкрыв веки; все его существо наслаждалось этим моментом.

— Пусть войдет, — сказала королева спустя мгновение.

Услышав, как кто-то приближается к ней сзади, Мелиана Амбремерская обернулась. К ней вернулась вся ее церемонность. Кот тем временем изобразил безразличие и принялся вылизываться — в чем решительно не наблюдалось нужды.

— Мадам, — сказал дракон, почтительно поклонившись, — у меня важные новости…

Вернувшись в Париж, Гриффон уселся в тряское такси и помчался от Порт-Майо к улице Сен-Клод в III-м округе. По пути он все же заколебался: не оставить на несколько дней хронику Ля Тур-Фондвалей у себя, чтобы прочесть ее подробно и понять, возможно, чем она вызывает интерес; однако после передумал. Сесиль де Бресье могла нуждаться в книге безотлагательно, и он ей не хотел мешать. Он добросовестно выполнит, стало быть, свое обещание, и как можно скорее, причем вместе с тем ничто не запрещает ему потребовать у волшебницы более пространных объяснений. Проблема заключалась в том, что — как вы, несомненно, помните — Гриффон не знал, где она остановилась в Париже.

Улица Сен-Клод тянется от улицы Тюренн до бульвара Бомарше. Некогда здесь, в доме № 1, в бывшем особняке Бутилье, проживал знаменитый авантюрист Жозеф Бальзамо. Этот частный особняк сохранился до сих пор, и теперь там располагалась штаб-квартира парижской ложи Аквамаринового Круга. Каждое из братств — Аквамариновое, Золотое или Багряное — имело по штаб-квартире в большинстве мировых столиц. Однако эта — среди прочих ей подобных — исторически увидела свет первой: ее открыли в пору Июльской монархии, в 1831 году. Поэтому ее называли «Аквамарин-Премьер» или попросту «Премьер»[10].

Будучи по сути своей главной резиденцией братства, «Премьер» служил прежде всего клубом, вдохновленным британскими образцами. Его члены собирались там, чтобы отдохнуть, пообщаться, почитать, а порой — чтобы в секрете обсудить вопросы, затрагивающие Иной мир и магию. Однако «Премьер» не замыкался на магах. Он охотно принимал в члены — путем кооптации — ученых, исследователей, историков чудесного и художников. Разница состояла в том, что маги Аквамаринового круга пользовались им бесплатно, в то время как остальным приходилось оплачивать ежегодную подписку. Последний важный пункт внутреннего распорядка: женщинам, пусть даже волшебницам, вход воспрещался. В эпоху, когда суфражисткам только предстоял еще долгий путь, почтеннейшие распорядители «Премьера» в своей непредвзятости так далеко не заходили.

Расплатившись с такси, Гриффон поприветствовал облаченного в униформу швейцара и вошел. В холле он оставил шляпу и трость в гардеробе, а затем отправился потолковать с консьержем. Упомянутый — высокий и тощий как жердь, с аккуратным пробором посредине черепа — соответствовал своему посту и нарядом и манерами: чопорный вид и черный фрак. Его наняли по случаю открытия клуба, и с тех пор он не изменялся; что, впрочем, никого не удивляло.

— Добрый день, Андре.

— Добрый день, месье.