Чтение онлайн

Нос лодки уткнулся в низкий берег, и Конан привязал его к выступающей из воды коряге, после чего спрыгнул в воду и стал смывать с себя искусственный загар - бронзовую краску. Умывшись, он облачился в предоставленную ему Гайдрайтом кольчугу акулонского образца и взял свой меч. Пока он одевался, Альбина заметила на берегу какое-то движение и сделала предостерегающее восклицание. Уже снарядившийся Конан повернул голову в указанную сторону и положил ладонь на рукоять меча, заметив стоящую под деревьями неподалеку от них фигуру в черном плаще, рядом с которой стояли белый скакун и гнедой боевой жеребец, нетерпеливо поводящие ушами.

– Кто ты?
– спросил король.

Незнакомец ответил низким поклоном.

– Служитель Ассуры. Пришел приказ. Я выполнил.

– Как это - "пришел"?
– попытался было разузнать Конан, но собеседник лишь вновь поклонился.

– Я прибыл, чтобы проводить вас до первой понтейнской заставы.

– Мне не нужен проводник, - ответил циммериец.
– Я сам хорошо знаю эти горы. Мы благодарны тебе за лошадей, но дальше поедем с княжной вдвоем.

Склонившись еще в одном поклоне, человек в черном передал ему уздечки, а сам вошел в лодку и, отвязав ее, вместе с потоком унесся к бушующим, невидимым отсюда порогам. Задумчиво покачав головой, Конан усадил Альбину в седло белого скакуна, а потом сам сел в седло и направился в сторону гор, поднимающихся в небо, как пики башен.

Эти земли теперь были пограничьем, где бароны вновь вернулись к феодальному укладу и куда беспрепятственно проходили толпы беженцев из центральных районов Акулонии. Понтейн не был официально отделен от Акулонии, однако все здесь свидетельствовало о достаточной автономности. Управлял им свой собственный наместник Троцеро, не признавший власти Валериуса, который, кстати сказать, пока не пытался захватить эти места, над которыми гордо и вызывающе развевались понтейнские стяги с леопардом.

Стоял теплый вечер, и король со своей прекрасной спутницей поднимался все выше, обозревая раскинувшийся перед ними огромным разноцветным ковром край, с блестящими лентами рек и зеркалами озер, золотом бескрайних полей и белыми башенками замков. Далеко в вышине, у горного перевала, они разглядели первую понтейнскую крепость - мощное сооружение, стерегущее дорогу через перевал, и вьющийся над нею штандарт на фоне чистого неба.

Как только они приблизились к ней, из-за деревьев выехал навстречу им отряд рыцарей, командир которого суровым голосом окликнул путников. Понтейнцы были высокими воинами с темными глазами и черными волнистыми волосами, как и большинство жителей юга.

– Остановитесь, господа, и дайте ответ: откуда и зачем вы едете в Понтейн?

– Разве Понтейн поднял мятеж, - резко отозвался Конан, внимательно вглядываясь в говорившего, - что человека в акулонской броне задерживают и допрашивают, как чужеземца?

– 61

– Слишком много недругов едет сюда из Акулонии в последнее время, - холодно ответил рыцарь.
– А что касается мятежа, если иметь в виду свержение узурпатора, то Понтейн действительно взбунтовался. Лучше служить памяти мертвого героя, чем живого пса!

При этих словах Конан сорвал свой шлем, откинул назад пышные волосы и в упор взглянул в глаза говорившему. С минуту тот ошеломленно молчал, а потом залился румянцем.

– О, великие небеса!
– выдохнул он.
– Это же наш король!.. Живой король!

Замешательство остальных воинов сменилось дикими криками радости. Они стали прыгать вокруг короля, издавая воинственные крики и в наивысшем возбуждении размахивая мечами. Радость понтейнских рыцарей могла человека, слабого духом, попросту испугать.

– Троцеро расплачется от радости, когда увидит тебя, наш господин!
– орал один.

– Да и Просперо вместе с ним!
– вопил второй.
– А то он, говорят, погрузился в меланхолию и все проклинает себя за то, что вовремя не поспел к Валке, чтобы умереть вместе со своим королем!

– Уж теперь-то мы вернем королевство!
– драл горло третий.
– Слава Конану, властителю Понтейна!

И его меч описывал над головой светящийся круг.

Звон стали и шум громких голосов переполошили птиц, разноцветной тучей разлетевшихся в разные стороны. Горячая южная кровь бурлила в жилах радостных понтейнцев, с восторгом ожидавших теперь того, что вернувшийся владыка тотчас поведет их в бой.

– Пускай один из нас, - кричали они, - поедет вперед и принесет в Понтейн весть о твоем возвращении! Над каждой башней будут развеваться флаги, дорога перед копытами твоего коня будет усыпана розами, и все, что есть здесь красивого и прекрасного, - будет твоим...

Конан отрицательно покачал головой.

– Да кто же может сомневаться в вашей преданности!? Но только разные ветры веют с этих гор в сторону моих недругов, и будет лучше, если они не узнают, что я жив... по крайней мере, пока. Проводите меня к Троцеро и сохраните в тайне от остальных, кто я такой.

Добрая весть, из которой рыцари могли с радостью устроить праздничное шествие, теперь выглядела как тайное бегство. Они поспешно ехали вперед, ни с кем не разговаривая, перекидываясь только парой слов с начальниками придорожных сторожевых постов, а сам Конан ехал с опущенным забралом.

Горы на этих высотах не были заселены - по дороге им встречались лишь акулонские беженцы да охраняющие перевал войска. Часто проводившие в военных походах время понтейнцы не имели ни желания, ни потребности в добывании скудного куска хлеба из этой каменистой земли - к югу от горной гряды лежал бескрайний простор богатых и прекрасных равнин, простирающихся до самой реки Эллимейн, по которой Понтейн граничил с Зингаром.

Даже сейчас, когда от дыхания приближающейся зимы на равнинах центральных областей Акулонии на деревьях уже желтели и опадали листья, на лугах Понтейна все еще колыхались высокие буйные травы, паслись кони и стада скота, которыми так славился Понтейн. Пальмы и апельсиновые рощи тянулись к ласковым лучам солнца, а темно-пурпурные и золотистые башни замков искрились в его свете. Это был край тепла и достатка, добрых людей и бесстрашных воинов. Твердых духом мужчин рождает не только суровая земля - Понтейн окружали завистливые соседи, и воинское мастерство его солдат совершенствовалось и закалялось в непрестанных

– 62

войнах. Правда, с севера эти земли ограждали своим щитом высокие горы, зато с юга - лишь река Эллимейн отделяла их от равнин Зингара, и не одну тысячу раз воды ее окрашивались кровью. На востоке лежал Аргос, еще далее - Офир, королевства гордые и жадные. И рыцари Понтейна удерживали всю эту орду твердой рукой и острым мечом и редко знали покой и отдых.

Наконец впереди показался замок Троцеро...

Сидя в богато обставленной комнате, куда проникало легкое дыхание ласкового ветерка, откинувшись на атласных подушках мягкого дивана, король Акулонии внимательно наблюдал за Троцеро - жилистым подвижным человеком небольшого роста, с твердыми чертами лица, который сейчас метался по холлу, словно пантера в клетке.

– Позволь провозгласить тебя королем Понтейна, - произнес наместник решительным голосом.
– Пускай эти свиньи на севере таскают ярмо, под которое добровольно подставили свои шеи. Юг принадлежит тебе. Живи здесь и правь нами, среди цветов и пальм.

– ... Нет на земле края богаче Понтейна. Но он не сможет защититься в одиночку, как бы ни были сильны и отважны его сыновья.

– Наше государство оборонялось самостоятельно многие века, возразил Троцеро с обычной для своего народа уверенностью.
– Мы ведь не всегда были частью Акулонии.