Чтение онлайн

– Знаю. Но сейчас уже не те времена, когда все королевства были разделены на враждующие между собой владения. Ушли в прошлое отдельные княжества и вольные города - настал час империй. Их властители мечтают о мировом господстве, и лишь в единстве - сила.

– Тогда можно присоединить к Понтейну Зингар, - предложил Троцеро.
– Сейчас там сшиблись лбами этак с полдюжины крупных князей, и страну разрывает на части гражданская война. Мы можем захватить область за областью и присоединить их к нашим землям. А уже тогда при помощи их воинов победим Аргос и Офир и создадим свою империю...

Конан отрицательно покачал головой: - Пускай сны об империях снятся другим. Я хочу лишь вернуть свое королевство. Не хочу править государством, созданным на крови. Одно дело - взойти на трон при поддержке народа и потом править им безо всяких опасений, а другое стянуть окружающие страны в одно целое при помощи оружия и властвовать с помощью страха. Я не намерен стать вторым Валериусом. Нет, Троцеро, - либо я буду владеть всей Акулонией, и ничем больше, либо вообще нигде править не буду!

– В таком случае веди нас через горы, воевать с немедийскими псами!

Глаза Конана загорелись огнем, но он сумел сдержать себя и спокойно произнес:

– Нет. Это все равно, что пасть напрасно. Но я могу тебе сказать, что нужно сделать, чтобы вернуть мое королевство. Надо найти Сердце Арумана...

– Но это вздор!
– запротестовал Троцеро.
– Бредни жрецов, враки безумной ведьмы...

– Ты не был в моем шатре перед валкийским сражением, - с тихой злостью продолжил Конан, невольно взглянув на свое правое запястье, где до сих пор были видны бледные отпечатки.
– И не видел с грохотом падающих скал, погребающих под собой весь цвет моей армии. Нет, Троцеро, я действительно был там побежден. Ксалтотун - не обычный человек, и лишь с Сердцем Арумана в руках я смогу ему противостоять. Я собираюсь поехать в Кордову, да и то один.

– Но это очень опасно!
– воспротивился Троцеро.

– 63

– Жить и так "очень опасно", - буркнул в ответ король.
– Я поеду туда не как король Акулонии или понтейнский рыцарь. Я оденусь вольным наемником. В таком виде много лет назад я исходил весь Зингар вдоль и поперек. Ох, и много у меня врагов к югу от Эллимейна!..
– и на море, и на земле. Многие из них не признают во мне короля Акулонии, но узнают Конана - пирата с островов Бэрэх, или Амру - черного корсара. Но есть там и друзья, или люди, что помогут в трудных случаях.

Легкая усмешка воспоминаний пробежала по его губам.

Троцеро с грустью опустил голову и посмотрел на Альбину, сидевшую на ближайшей софе.

– Я понимаю ваши сомнения, господин наместник, - сказала она в ответ на его взгляд.
– Но я тоже видела монету из Архерона в святилище Ассуры. По словам Гайдрайта, - их верховного жреца, она была выбита за пятьсот лет до упадка Архерона. И если Ксалтоун - действительно мужчина, изображенный на этой монете, как в этом уверен Его Величество, он не может быть обычным чернокнижником, ибо жизнь его уже тогда длилась сотни лет, а не десятки, как у нормальных людей.

Прежде чем Троцеро успел что-либо ответить, послышалось осторожное постукивание в дверь и раздался голос:

– Господин, мы поймали человека, бродившего под стенами замка. Он говорит, что хочет поговорить с твоим гостем. Мы ждем указаний.

– Шпион из Акулонии!
– прошипел Троцеро, хватаясь за стилет, но Конан опередил его и, повысив голос, крикнул:

– Откройте двери, пускай он войдет!

Удерживаемый с двух сторон под руки дюжими стражниками с суровыми лицами, в двери протиснулся щуплый человек в свободном черном плаще.

– Ты служитель Ассуры?
– спросил его Конан.

Вошедший кивнул, и рослые воины, на лицах которых отразилось крайнее удивление, с беспокойством посмотрели на Троцеро.

– С юга пришли вести, - сообщил посланник Гайдрайта.
– Мы не можем помочь тебе за Эллимейном, ибо там ряды нашей секты очень малочисленны. Но верные люди, расставленные вдоль реки Короташ, сообщили: тот, кто получил Сердце Аруманна из рук Тараскуза, не добрался до Кордовы - он найден в горах Понтейна мертвым. Его убили бандиты. Камень попал в руки их атамана, который, не зная его секретов и опасаясь понтейнских рыцарей, разбивших его шайку, продал драгоценность купцу по имени Зайрат из Котта.

– Ага!
– словно наэлектризованный, Конан вскочил на ноги.
– И что этот Зайрат?

– Четыре дня назад он вышел с небольшой группой вооруженных слуг в направлении Аргоса и переправился через Эллимейн.

– Он глупец, если решился пойти через Зингар в такое время! вставил Троцеро.
– Да, неспокойные нынче там времена...

А незнакомец продолжал:

– Зайрат, по-видимому, человек практичный и по-своему смелый. Он очень спешит, чтобы добраться до Мессантии.

– Где надеется получить с камня прибыль, - подытожил Конан.
– Хм! Может, он и знает что-то о настоящем характере своей покупки. Но, так или иначе, вместо того, чтобы следовать по длинной и извилистой дороге вдоль границ Понтейна, в конце концов все равно ведущей в Аргос, он решил пройти туда более коротким и опасным путем - пересечь восточную часть Зингара.

Конан ударил по столу сжатым кулаком.

– Но тогда, черт возьми, и мне пора выходить! Коня, Троцеро, и одежду Вольного Товарищества! Зайрат, меня, конечно, опередил, но не

– 64

настолько, чтобы я не смог его догнать, даже если для этого придется забраться на край света!

ЖАЛО ДРАКОНА

На рассвете Конан вброд переправился через Эллимейн и двинулся широким купеческим трактом на юго-восток. На противоположном берегу остался провожавший его Троцеро с отрядом своих рыцарей и алым понтейнским леопардом, бегущим по развевающемуся полотнищу флага. В глубоком молчании провожали его воины в блестящих панцирях, глядя, как силуэт их короля растворяется в разгоравшемся алом зареве утренней зари.

Теперь Конан сидел в седле предоставленного ему Троцеро огромного черного жеребца. На нем уже не было акулонской экипировки: новая одежда выдавала в нем члена повсеместно известного Вольного Товарищества. На голове его был простой шлем без забрала, побитый и исцарапанный, обгоревшая и изношенная куртка и кольчуга свидетельствовали о многочисленности пережитых походов, а на плечах развевался порванный в нескольких местах и покрытый пятнами алый плащ. Образ наемного воина, познавшего множественные капризы фортуны, достаток и богатство одного дня и пустой дорожный мешок да туго перетянутый пояс другого, был создан достаточно убедительно.

И более того: он не только хорошо смотрелся в этой роли, но и неплохо себя в ней чувствовал - разбуженные воспоминания воскресили в его душе образы диких, безумных и опасных дней, когда он еще не вступил на путь королевской власти, а, лишь как бездомный наемник, пил, искал деньги и ночлег, совсем не задумываясь о завтрашнем дне и не мечтая ни о чем, кроме пенистого пива, алых женских губ да острого меча, которым он махал на полях сражений по всему белому свету.

Совершенно неосознанно к нему стали возвращаться давнишние привычки и навыки: он уже по-другому стал держаться в седле, на ум ему пришли полузабытые проклятия и слова старых песенок, которые они орали хором вместе с беспечными товарищами в придорожных тавернах, в пути и на полях битв.