Чтение онлайн

Потомство... Вот рядом с Владом — графиня Сильвия. В прелестном соблазнительном вечернем платье. Вся в бриллиантах. Весело смеется, обнажая зубы в белоснежной улыбке. Голубые глаза миледи словно светятся изнутри.

Влад ухаживал за своей невестой, ласково к ней прикасался, смотрел в лицо, говорил комплименты...

Да, это судьба. Это теперь его жизнь.

Ему — и таким, как он и его отец, — принадлежит и будет вечно принадлежать вся Россия. И все ее несметные богатства потребляются ими — вот здесь, на цивилизованном Западе. Во имя этого они и живут, и являются вершителями судеб страны.

Влад испытывал искреннее, можно даже сказать, трепетное чувство благодарности к своему отцу-герою. Который, не отступив, не струсив, не замарав чести, прошел осенью восьмидесятого свое «боевое крещение». Вспоминал благодетеля семьи генерала госбезопасности Волина, в честь которого его назвали. Ныне, увы, уже покойного. Какие же они славные и достойные люди. Голубая кровь. Белая кость. Становой хребет России.

И не только России, но и всего цивилизованного мира. Постепенно становятся родственными владетельные семьи разных стран. И он, Влад, — составная часть этого.

Ему всего тридцать три года. Он в самом расцвете сил. Впереди — вся жизнь. Со всеми ее безграничными возможностями и сладостными удовольствиями. Перед ним, перед Сильвией и перед их будущими детьми — весь мир. Как на ладони.

И у них в кулаке — вся Россия. Безраздельно им принадлежащая. Возложенная на алтарь их безбрежного, немыслимого, непредставимого счастья...

— Ну что ж, как мы и планировали, Трамп уходит, — сказал Бутчер-старший. — Он так до конца и не понял, в чем состояла его роль, почему его допустили на четыре года. Он и те, кто его поддерживал, думали, что победили, что сейчас начнется какой-то реванш? Как смешно! Его миссия заключалась в том, чтобы собрать на себя то, что совсем скоро будет показательно прихлопнуто. И навсегда подчинено. В Белый Дом в будущем году придет подлинная, а не клоунская команда профессиональных политических менеджеров, которой предстоит работать от лица Байдена. Ими будет выражаться воля глобальных владетелей. Предлагаю выпить за это.

Все подняли бокалы.

— Ура! — крикнули высокие гости.

— За нашу власть над миром! — провозгласил Бутчер-младший...

«Владетели» ели, пили, обсуждали свои небожительские дела. Постепенно, час за часом, банкет подходил к концу.

— Леди и джентльмены! Прошу вашего внимания! — сказал, поднявшись со своего места, граф Ричард Саммерфилд, грузный мужчина в возрасте. — Милорд Влад Старлинг, еще раз примите мои сердечные поздравления с тем, что вы вошли в наш высокий круг. Досточтимый сэр Эндрю Бельякофф! Верная супруга моя, Маргарет! Дочь моя единственная, Сильвия! Как глава семьи, я еще раз заверяю в своей приверженности стремлению породниться. Пусть же наши владетельные рода соединятся через наших прекрасных детей. Давайте назначим помолвку и позовем на нее высоких гостей из многих стран. Предлагаем дату — восьмое января будущего года. В нашем родовом замке в Чиддингстоне. Всех сидящих за этим столом приглашаем!

— Ура! — провозгласили гости. — Счастья молодым!

Раздались аплодисменты.

Влад и Сильвия встали. Широко улыбаясь, влюбленно посмотрели еще раз друг другу в глаза и поцеловались.

Молодой город, где кипела грандиозная стройка не только республиканского, но и общесоюзного значения, встретил Леонида Ильича теплой солнечной погодой. И так же тепло и радушно встречали руководителя КПСС тысячи жителей Нурека, съехавшихся сюда для строительства ГЭС со всех концов огромной страны.

Местные руководители в штабе доложили Брежневу о ходе работ. Как они заверили, всё идет по графику, и до пуска первого гидроагрегата осталось уже совсем немного...

Леонид Ильич стоял у створа плотины, которая должна стать самой высокой в мире, и внимательно всматривался в величественное сооружение, волей и энергией советского народа возводившееся в этом горном краю.

Тем временем к створу со всех концов стройки шли рабочие, чтобы поприветствовать Брежнева и поговорить с ним. Заметив это, руководитель партии стал спускаться вниз. Там люди обступили его.

— Я, товарищи, побывал на многих крупных стройках нашей страны, объездил немало стран и видел много удивительных сооружений, — начал говорить Леонид Ильич. — Но то, что я увидел в Нуреке, не идет ни в какое сравнение с тем, что мне приходилось видеть! Вы сооружаете ГЭС в невероятно сложных горноклиматических условиях. Поражают воображение турбинные водоводы станции, которые предстоит выполнить с ювелирной точностью. Как инженер могу сказать, насколько сложная и в то же время удачная компоновка составных частей сооружения. Вы, нурекчане, — молодцы, поистине герои, и дело ваших рук замечательно!

А потом с участниками ударной комсомольской стройки начался откровенный разговор — как о достижениях, так и о недостатках.

— Леонид Ильич, жилья не хватает, — сказал кто-то.

— Не хватает? — Брежнев обернулся к первому секретарю ЦК КП Таджикистана Джабару Расулову: — Сколько денег требуется для строительства жилья в этом году?

— Один миллион рублей, — ответил руководитель республики.

— Госплан выделит вам этот миллион, — заверил Брежнев. — Поможем вам и с металлом, и с цементом.

— Да, Леонид Ильич... Мы любим смотреть спортивные передачи, состязания... Международные... Мы хотим болеть за наших, советских спортсменов в прямом эфире, но сигнал сюда не поступает, нет ретранслятора, — сказал бетонщик Вадим Гриднев.

— В самое ближайшее время ретранслятор будет установлен, — пообещал Брежнев.

— Отлично! Молодец, что попросил, — негромко сказал Вадиму стоявший рядом водитель самосвала Шариф Эргашев. — Куплю, значит, телевизор. Кстати, не забыл? В субботу с утра жду к себе во двор — на плов, по случаю рождения первенца.

— Спасибо, обязательно приду. Скоро, надеюсь, и тебя с Фаридой позову по тому же поводу. Нам с Верочкой где-то месяц остался.

— Обязательно!.. Ну, и за жилье Леониду Ильичу сердечное спасибо. Нам это как раз очень будет нужно!

— Ага...

— Мне часто снится Таджикистан. Мой Нурек. Вахш... Водохранилище... Стоит облако от брызг, а в нем горит радуга... — сказал Рахим. — Вы были когда-нибудь у нас?

Трое друзей отрицательно покачали головой. Иван произнес:

— Увы, не довелось. Отец рассказывал, что был там на первом пуске. Еще до моего рождения. Его завод, ЗиЛ, ныне угробленный, выпускал машины, они широко использовались при строительстве ГЭС.

— Мой, кстати, тоже... — добавил Денис. — Он тогда работал на МАЗе.

— Надо же... Всё было общее. И страна одна на всех... — сказал таджик. — Спасибо, Вань, что открыл мне глаза. Дед тоже мне объяснял в свое время, но я, стыдно признаться, не придавал значения, думал, что всё в прошлом. А потом в восемнадцать лет женился, стали мы отдельно жить. Дети пошли, не до политики или истории было... Их у меня четверо. Как там они все... Звонил моей Зухре позавчера, говорит, живут... Без подробностей, но знаю, что тяжело им без меня. Швеей подрабатывает... Мама что-то посылает, она в Москве сиделкой работает, за больными стариками ухаживает.