Чтение онлайн

Рахим тяжело вздохнул.

— Знаю, друзья, что не особо вы нас любите. Дикарями считаете, говорите, что понаехали. С тараканами и крысами сравниваете. Но мы сами не стремимся сюда. Если выбирать место для жизни, то лучше родного края, где ты вырос, нельзя ничего найти. Только нужда нас гонит. У вас хоть что-то можно заработать, хоть как-то пожить. А мы там выживаем. Там для рядовых людей нет сейчас нормальной жизни. Мне как-то ролик из фильма прокрутили, там один другому говорит, что товарищ Ленин очень хочет видеть вас в родном кишлаке. Так ведь я согласен! Я бы всю жизнь прожил в Нуреке, но там не платят столько, сколько в Москве или Питере. В Питере, кстати, отец мой погиб на стройке, так даже никакой компенсации не дали... Всю жизнь прожил бы, рядом с семьей, детей воспитал бы. Как все мои предки. И не нужны мне другие края, мой край теплый и благодатный. Так, поездить по стране в отпуск, как турист, или друзей навестить. А не как раб. Вот дед мой весь Союз объехал...

— Не говори так, Рахим, — произнес Смирнов. — Мы так не считаем. Да, ты прав. Нужно, чтобы в любой точке страны люди жили достойно, чтобы не было такого, что где-то нищета, а где-то избыток средств. Чтобы не было такого, что кто-то вынужден заниматься черной и тяжелой работой за гроши вдалеке от родных краев только потому, что не там вырос. У нас всех, несмотря ни на что, по-прежнему одна страна и одна судьба. Как бы нас ни разделяли. Ты ведь родился в СССР?

— Да, — улыбнулся Эргашев. — 14 ноября 1991-го. На седьмом месяце... Спешил, видимо, а иначе не успел бы застать. Что-то не так пошло, но врачи спасли меня и маму.

— Ой, так у тебя сегодня днюха! Хоть и не юбилейная. Что же молчишь? Поздравляем! — сказал Гена.

— Присоединяюсь, — поддержал Денис.

— Аналогично, — сказал Иван.

Все трое пожали руку Рахиму.

— Так вот, — продолжил Иван. — У нас одна страна. И одна на всех беда. Да, русские националисты... и национально сознательные граждане, которые на этническое происхождение внимательно смотрят... не любят Советскую власть и СССР, говорят, мол, зачем присоединили всех... Но вас, к сведению, не коммунисты присоединили, а еще при Российской империи, а коммунисты по сравнению с дореволюционными временами больше потеряли территорий, нежели приобрели — но ведь и в этом тоже обвиняют, шизофренически... Ну, вот, видно, забыли они, те, кто так вас не любит, что как раз при Советской-то власти российские города были, так сказать, национально однородными... Раз это для них столь уж важно и жить они без этого не могут. Что это капитализм, и только капитализм нарисовал столь неприятную их взору национальную картину на улицах Москвы и других городов. Был бы социализм — не нужно было бы никому никуда мигрировать в поисках лучшей жизни. Ибо она была хорошей везде, во всех республиках. Но не могут этого понять люди. И не хотят... Да, одна на всех беда. Враг захватил нашу страну. Ударил в спину. Изнутри и сверху. Только Белоруссия сумела отбиться и стоит уже четверть века. И нам надо вместе уничтожить этих врагов. Мы вместе должны убрать здешних кровопийц. И мы, коренные, и вы, так называемые мигранты. А потом, как и в ходе наступления Фрунзе, и ваших баев и эмиров завернем в саваны и мы, и вы, и те, кто сейчас там живет и трудится. И будет снова большая цветущая Родина, одна на всех. И каждый, раз уж на то пошло, будет жить там, где ему удобно и хорошо, а не там, куда нужда гонит. И Россия даст Таджикистану что-то свое, чего у него нет, а Таджикистан даст России то, чего нет у нее. Жаль, что часть стока сибирских рек так и не удалось перебросить на юг из-за саботажа — было бы продовольственное изобилие для всех. В общем, только если мы будем вместе, у нас будет сила и достаток... Мы все снова станем хозяевами страны. И ты, и твоя мама, и твоя Зухра, и твои дети. Давай... За тебя, Рахим, и твою семью! За твою республику! За рабочий класс! За дружбу советских народов!

— Спасибо! — улыбнулся таджик.

Все четверо сдвинули кружки с чаем.

— За то, чтобы кровопийцы ответили за свои преступления! — сказал Денис.

— За будущий СССР! — добавил Гена.

Вечером в поселении было тревожно. Ощущалось приближение большой беды.

Лидер «Храма народов» Джим Джонс объявил общий сбор, чтобы обсудить с членами общины визит конгрессмена Лео Райана и его возможные последствия.

Их так и не хотели оставить в покое. Когда каждый из них там, на своей родине, в США, страдал от нищеты, не имея нормального крова над головой, не зная с утра, удастся ли вообще в наступивший день поесть или подработать, то государству было на них наплевать — выживайте как хотите. Однако когда волей, энергией и умом Джонса людям удалось объединиться в равноправную общину, когда разрозненные бедняки и отверженные стали сплоченным коллективом, на них начались яростные гонения.

Спасаясь от преследований, сотни американцев решили эмигрировать сюда, в Гайану, англоязычную страну в Южной Америке, правительство которой провозгласило программу «кооперативного социализма». Инициатива переселенцев отвечала планам властей, и им отвели участок земли в джунглях, чтобы они могли построить поселок и заниматься хозяйством.

И им всё удалось. Все семьи разместились в благоустроенном жилье. У всех была в достатке еда. Каждому в случае необходимости оказывали медицинскую помощь, включая проведение сложных операций. Все они, наконец, познали новую жизнь — жизнь без страха за будущее, без произвола господ и власть имущих, без грызни за место под солнцем. Жизнь в дружбе и солидарности. С общим трудом на благо всех и каждого.

Обычно, как известно из истории, подобные начинания на протяжении веков оканчивались ничем. Но здесь, как исключение из правил, у этих простых американцев всё получилось. Община росла и развивалась.

И именно поэтому «родное» правительство решило достать их и здесь. Устами управляемых властями и спецслужбами «родственников» озвучивались бредовые «озабоченности», готовились и осуществлялись подлые провокации, велась оголтелая информационная война.

И вот члены «Храма народов» решили коллективно эмигрировать в Советский Союз.

После этого правительство США решило уничтожить общину под корень, а всех ее членов, живших в Гайане, истребить. Причем как можно быстрее — чтобы любой ценой предотвратить переезд в СССР многих сотен и тысяч человек. Иначе пропагандистско-идеологический баланс будет катастрофически смещен в пользу красных...

Внедренные в общину агенты ЦРУ пытались сеять панику и раздор среди людей. Обстановка была накалена до предела.

Джонни Джонс, приемный сын Джима Джонса, вернулся из ближайшего городка — Порт-Кайтума, куда он сопровождал Райана, побывавшего в гостях у поселенцев. И сразу же ворвался в дом отца, где собрались руководители коммуны:

— Райан убит! Напали на летном поле и расстреляли! И с ним еще людей!

И тут завыла сирена...

Нападение на Джонстаун планировалось тщательно. Боевики американских спецподразделений стягивались по различным направлениям. Днем из Джорджтауна, столицы Гайаны, вылетел самолет местной авиакомпании, который неизвестные американцы арендовали якобы для туристического осмотра Порт-Кайтума. Туда самолет прилетел спустя час. С него сошли два десятка молодых мужчин и отправились «осматривать окрестности». Часть этой группы как раз участвовала в нападении на конгрессмена и сопровождавших его журналистов.

А вечером с аэродромов военных баз США в Панаме и в штате Делавэр взлетели транспортники С-141 и взяли курс на Гайану. Этот десант должен был высадиться в районе Порт-Кайтума. С территории соседней Венесуэлы без ведома местных властей, из района, где обосновались американские частные миссии «Нуэвос Трибос» и «Ресистенсия», служившие прикрытием баз для тайных операций ЦРУ, в воздух поднялись три вертолета. Эти подразделения должны были вступить во взаимодействие с группой наёмников, ранее прибывших в район Джонстауна для ликвидации «Храма народов». На внутреннюю агентуру возложили задачу разжечь панику в Джонстауне, чтобы обеспечить скрытность приближения головорезов к поселению.

К атаке всё было готово. Кольцо вокруг поселения сомкнулось. Всего боевиков было около ста двадцати человек. Нападавшие были с оружием и в противогазах.

Когда раздался сигнал тревоги, мужчины бросились к складу, где хранились охотничьи ружья и арбалеты. Но на окраинах Джонстауна уже раздавались автоматные очереди — боевики ЦРУ стреляли в беззащитных жителей.

Группа захвата прорвалась к дому Джима Джонса и убила его одним из первых. После этого началось массовое истребление членов общины...

Выстрелы начали смолкать. Всех, кто сопротивлялся, профессионалы убили быстро. Оставались еще около четырехсот женщин, детей и стариков.

Боевики согнали их к центральному зданию.

К руководителям операции, представлявшим начальство ЦРУ, то и дело подходили командиры подразделений и запрашивали указания.

— Разбить на группы по тридцать человек и рассредоточить по территории поселка! — велел Уильям Бутчер.

Спустя некоторое время распоряжение было выполнено.

— Всё готово? — спросил Бутчер командира группы по отравляющим веществам.