Чтение онлайн

– И что он, этот... Брэйн?
– Иоанну было крайне интересно.

– Он подумал немного, а потом поделился со мной откровением, что про этику размышлять у него пока просто времени не было, ведь это далеко не первостепенная его задача. Но в свете мною сказанного, - это его терминология, простим машине казенный стиль, - он считает, что ему следует пересмотреть многое в его работе. После всего оставалось только подтолкнуть его к нужным размышлениям, убедить в том, что перемещения во времени к коррекция Истории неэтичны...

– И он согласился...
– упавшим голосом произнес Петр.

– Ага, - почему-то весело ответил Машиах, - и более того принял решение. Это логично: он же не умеет мыслить абстрактно, а конкретика требует вывода. И в ту же секунду он заблокировал все работы, связанные с перемещениями по координате "t",

– То есть Биг-Брэйн просто-напросто запретил людям отправляться куда бы то ни было во времени?
– переспросил Иоанн.

– Совершенно верно. Он считает это неэтичным. Теперь ясно, почему не явились техники, чтобы забрать оставшееся оборудование. Да что там оборудование - железки какие-то!
– за ним, Петром, никто не вернулся именно из-за негаданного таланта Иешуа-программиста. Махровый обыватель, прижившийся в Петре, немедленно возмутился: неужели с этим компьютером ничего нельзя сделать, чтобы вернуть все как было?.. Осведомленный сотрудник Службы Петр Анохин ответил: нет, нельзя. С этим компьютером вообще ничего нельзя сделать, если он того не захочет. Разве что взорвать. Да и то он окружен такой системой охраны, - кстати, им же самим и контролируемой, - что даже взорвать его будет проблематично. И не пойдет на такое никто - слишком дорого обошелся этот мозг, буквально дорого - в долларах, рублях или евро. Пусть лучше стоит, какой есть, может, со временем одумается...

– Постой, - медленно проговорил Петр.
– Ну, ладно - я. Мне на роду, видно, написано - быть Апостолом. Я подспудно сам того желал... А остальные четырнадцать Мастеров? Где они?

– Где застало время, - ответил Иешуа.
– Извини, Кифа, он так же виновны в нарушении этики - по мнению Биг-Брэйна и, слову, по моему тоже, - как и создатели Службы. Они шли - каждый в свое Время - ломать живое во имя кем-то написанного. Их никто не заставлял это делать. Как я понимаю, вы. Мастера, все - энтузиасты профессии. Вот и отвечайте за свой щенячий энтузиазм... И потом, поверь, я не подсказывал решения Биг-Брэй-ну, я просто подвел его к нему, а уж выбор - только его.

– Что касается меня - я не ропщу, повторяю. Но кто спросил моих коллег: хотят ли они остаться?

– Никто не спросил, верно. Но разве они жили в двадцать втором веке? Разве они спешили вернуться в него из своих прошлых веков? Разве у них были жены, дети, любимые?.. Успокойся, Кифа, что сделано, то сделано, и попробуй измерить горе коллег своим горем: велико ли оно будет? Как и у тебя, Кифа, как и у тебя: если и горе, то проходящее, утихающее, забывающееся. Вы же все - прошлые...

Что ж, верно: что сделано, то сделано. Снявши голову, по волосам не плачут. Лес рубят - щепки летят... Точно сказано: они - прошлые! Только вот зачем он, прошлый, вновь понадобился такому современному Иешуа?..

– А дальше?
– Иоанн прервал мысленный диалог Петра с самим собой.
– Иешуа, дальше-то что было?

– Дальше я осмотрелся в новом времени, побывал в разных местах, поглядел на людей...

– Слушай, Иешуа, - перебил Петр, - а какого черта ты вообще туда поперся?

Странно: радость от встречи внезапно сменилась злостью. Железные доводы Иешуа убеждали - да, но вот счастья не прибавляли.

– А ты?
– холодно, вопросом на вопрос, в голосе - сталь, - ты, Кифа, зачем явился в Иудею за две тысячи с лишним лет до собственного рождения?

– Известно зачем - поступил приказ ликвидировать слом. Тогда это, знаешь ли, еще было этично...

– Вот и я за тем же. Ликвидировать слом. Большой. Куда больший, чем тот, над которым работал ты. Тебе пришлось изменить всего лишь одного человека меня...

– Ну и немножко меня, - встрял Иоанн.

– Да.
– Иешуа машинально кивнул Иоанну.
– А у меня, брат, работка поглобальнее будет.

– Что, все без малого десять миллиардов населения Земли - твое поле деятельности?
– Петр вполне театрально, то есть фальшиво, рассмеялся.
– Наивный галилейский юноша! Хотя и давно уж не юноша... Ты, похоже, так и не познал толком мое родное время. Ни хрена у тебя не выйдет, друг дорогой...

Петр приготовился всласть поиздеваться над грандиозностью планов Иешуа: экая наглость - взяться переиначить, переделать, исправить и немедленно возлюбить насквозь прогнивший мир Земли двадцать второго века. Мир, чья иммунная система настолько захлебнулась в постоянно появляющихся болезнях, что уничтожает все клетки без разбора. И больные и здоровые. Хотя здоровых-то, пожалуй, и нет уже... Нет, такому миру Мессия не нужен! Дайте ему лучше умереть спокойно от СПИДа, от наркотиков, от мщ жества малых войн, дайте утонуть в грязи, позвольте задохнуться эрзац-воздухом...

– Именно поэтому, брат, я и вернулся.

Внутренняя буря издевательского негодования разом куда-то пропала, едва Иешуа произнес эти слова. Произнес тихо, почти просительно.

– Я думал над тем, что ты сейчас сказал, - продолжил Иешуа.
– Я пытался разобраться с каждой болячкой по отдельности. Но у вашего мира их слишком много, да и не они - главное: с каждой конкретной можно бороться, это лишь вопрос сил и времени. Я попробовал...
– Он замолчал, что-то вспоминая. Но Петр не услышал воспоминаний: видимо, Иешуа просто понадобилась пауза.
– Я попробовал и понял: основная беда состоит в том, что мир... не хочет лечиться. Более того: сопротивляется. Я, наивный галилейский юноша, как ты сказал, обращался и в ООН, и к самьм сильным людям на планете, полагая, что меня должны воспринять с радостью, как спасение. Но они даже не слушали меня. Я им не нужен, не интересен. Я - иллюзион, развлечение, радость масс-медиа. Кто всерьез воспринимает, например, фокусника?.. Никто никогда. Им выгодно и легко жить в больном мире.

– Что же ты тогда хочешь от моего времени?

– Я не собираюсь заниматься, как ты выразился, десятью миллиардами человек. Это бессмысленно и невозможно, ты прав. И не буду никому ничего предлагать. Если захотят - придут и сами попросят.

– Ты о чем?
– не понял Иоанн. Да и Петр смотрел на Иешуа вопросительно. А тот откинулся на спинку стула и торжественно взглянул на глаза собеседников.

– Мы создадим страну Храм.

– Храм?
– удивился Петр.
– А как же сакраментальное: сруби ветку - и я там? Какой храм, Иешуа? Ты - ненавистник всякого рода капищ...

– Рассматривай слово "храм" как термин. Как фигуру речи. Как, наконец, по сути - место, где человеку, ищущему душевного спокойствия, будет жить с Верой своею комфортно и радостно. Смотри: рядовой гражданин любой страны, устав ото лжи и ненависти, ежечасно, ежеминутно его преследующих, идет в храм, - какой ни выбрал, в капище, как ты точно подметил, - идет туда, но невольно, на уровне подсознания окружает себя той обстановкой, которая ему по душе, в которой ему спокойно. Он беседует с Богом - сам беседует, не ищет посредника, а по идее, беседует сам с собой, наводит порядок в голове и с новыми силами отправляется на свою ежедневную войну - за двери храма, в обычную жизнь. Если не хочешь уходить - сиди сколько угодно, никто не гонит, верно, но долго ли проторчишь в ваших холодных каменных саркофагах, именуемых храмами?.. Вот именно. Но зачем так-то? Вот тебе целая страна, в которой неизмеримо более уютно душе и телу, нежели в барабанно-пустом здании с массой архитектурных излишеств и непременным крестом на макушке. И так же, как и Храм в Иершалаиме, - без Бога... Но в страну эту-в отличие от ваших храмов - никто никого насильно тащить не будет. Хочешь - приходи, живи, будь полезным. Не хочешь - смотри по телесети репортаж об очередной войне или о новом наркотике и жди, пока все это докатится до тебя. Или ты до этого.

– Страна Храм. Интересно...
– Записной скептик Петр, как ни странно, не стал обличать идею Иешуа в утопичности. Покатал на языке фразу:

– Страна Храм... страна Храм... И где же она?

– Ее пока нет. Но мы ее создадим.

– Мы?

– Мы. Ты, Иоанн и я. Плюс еще несколько моих последователей, которые ждут меня там, в двадцать втором веке, и готовы помогать.

– Иешуа, - сказал Петр осторожно, - а тебе не кажется, что это... м-м...

– Утопия? Нет, не кажется. Я, Кифа, не зря в ООН время провел. Оказывается, в вашем мире есть достаточное количество стран, которые тяготятся своими обширными территориями. И немало людей, готовых просто из любви к христианству - прости меня, Господи, не я придумал сей термин!
– готовых щедро профинансировать приобретение значительных площадей земли.