Чтение онлайн

Совещание длилось три часа.

Туманов был деловит и резок. Он задавал вопросы, требовал цифры, проверял каждую формулировку. Когда юрист ошибся в дате, Туманов поднял бровь, и тот побледнел. Когда финансист не смогла объяснить валютные риски, Туманов сказал: «Разберитесь. К вечеру».

Я сидела в конце стола, слушала, делала пометки. Я ждала своего часа.

Он наступил, когда Туманов спросил:

— Что с юридической защитой интеллектуальной собственности?

Юрист начал говорить, но я перебила.

— Есть проблема, — сказала я, и все повернулись ко мне.

— Какая? — спросил Туманов, и его голос был ледяным.

— Немецкая сторона включила в договор пункт 17.4, который ограничивает наше право использовать наработки проекта после завершения слияния. Если мы подпишем в текущей редакции, через год мы не сможем применять полученные технологии без дополнительных отчислений.

Туманов посмотрел на юриста. Тот заёрзал.

— Я… мы проверяли… — начал он.

— Пункт 17.4, — повторила я. — Страница двадцать три, абзац третий. В немецкой версии используется формулировка «ausschliessliches Nutzungsrecht» — исключительное право использования. На русский это перевели как «право использования», потеряв ключевое слово.

Я открыла договор, показала нужное место. Юрист взял документ, пробежал глазами, и его лицо вытянулось.

— Она права, — сказал он. — Я пропустил.

Туманов посмотрел на меня. На секунду в его глазах мелькнуло что-то — удивление? Удовольствие? — но он быстро взял себя в руки.

— Предложение? — спросил он.

— Заменить на «неисключительное право использования», — сказала я. — Это стандартная формулировка для таких проектов. Немцы пойдут на это, если мы предложим им компенсацию в виде скидки на послегарантийное обслуживание.

— Сколько? — спросил финансист.

— Два процента от суммы контракта, — сказала я. — Это меньше, чем они получили бы от отчислений за использование наших наработок.

Туманов кивнул.

— Проработайте, — сказал он юристу и финансисту. — К вечеру жду новый вариант.

Он встал, и все задвигались. Совещание закончилось.

Я вышла из переговорной последней. В коридоре меня догнал Туманов.

— Вероника, — сказал он, и я остановилась.

— Да?

— Хорошая работа, — сказал он, и в его голосе не было насмешки. Только то, что я не могла прочитать. Уважение?

— Спасибо, — ответила я.

— Зайдите в мой кабинет через час, — сказал он. — Нужно обсудить регламент работы.

Он развернулся и ушёл, оставив меня стоять в коридоре.

Я вернулась в свой кабинет, села за стол, выдохнула. Первая часть дня была пройдена. Я показала, что чего-то стою. Но впереди было ещё много работы.

Я открыла почту, начала разбирать письма. Большинство было рабочими — запросы от юристов, финансистов, маркетологов. Но одно письмо привлекло моё внимание.

Отправитель: неизвестный. Тема: «Поздравление».

Я открыла.

«Поздравляем с повышением, Вероника! Говорят, вы очень старались, чтобы его получить. Буквально — очень. Интересно, сколько ещё сотрудниц готовы так «стараться» ради карьеры?»

Я смотрела на экран, и кровь отливала от лица. Я перечитала письмо раз, другой. Слова расплывались перед глазами, но яд, который в них был, я чувствовала каждой клеткой.

Анонимка. Кто-то из коллег отправил это. Кто-то, кто знал про субботу. Кто-то, кто хотел меня ужалить.

Я взяла телефон, хотела позвонить Кате, но передумала. Что я скажу? Что кто-то написал гадость? Что я, взрослая женщина, не могу справиться с анонимным письмом?

Я закрыла письмо, удалила его. Потом открыла корзину, удалила навсегда.

Не обращай внимания, сказала я себе. Они хотят, чтобы ты сломалась. Не дай им этого.

Но письмо жгло, как ожог.

В обед я спустилась в столовую. Это была моя ошибка.

Я взяла поднос, салат, чай, искала свободный столик. Столовая была почти пустой — большинство сотрудников обедали в городе, и только несколько человек сидели в углу, за дальними столами.

Я села у окна, начала есть.

— Ника! — услышала я голос Леночки. — Привет! Можно к тебе?

Я подняла голову. Леночка стояла с подносом, за ней — Оксана из маркетинга и ещё две девушки, которых я знала по лицу, но не по имени.

— Садитесь, — сказала я, хотя мне хотелось сказать «нет».

Они сели за мой стол, и я почувствовала себя в окружении. Они говорили о моде, о косметике, о новых сумках, и я слушала, не вникая. Я ждала.

И дождалась.

— Ника, — сказала Леночка, когда разговор затих. — А это правда, что тебя повысили после того, как ты ездила к Максиму Владимировичу домой?

Я подняла глаза.

— Что? — спросила я, хотя прекрасно расслышала.

— Ну, говорят, — Леночка пожала плечами, и её улыбка стала невинной, как у ребёнка, — что ты привезла ему договор домой. И после этого тебя повысили.

— Я привезла договор, — сказала я, — потому что ты не смогла его найти. А повысили меня, потому что я лучший специалист в своей области.

Оксана хихикнула. Девушки переглянулись.

— Ну конечно, — сказала Леночка, и в её голосе прозвучала та самая сладкая отрава, которую я слышала в анонимном письме. — Ты же у нас умница.

Я встала, взяла поднос.

— Я пойду, — сказала я. — Работа.

Я вышла из столовой, чувствуя их взгляды на своей спине. В коридоре я остановилась, прислонилась к стене. Руки дрожали.

Они ничего не знают. Они просто завидуют. Не обращай внимания.

Я глубоко вздохнула, выпрямилась и пошла к лифту.

В кабинете я села за стол, закрыла глаза. Я пыталась успокоиться, но яд Лены уже попал в кровь.

Я открыла ноутбук, снова проверила почту. Новых анонимных писем не было. Но было письмо от Туманова.