Чтение онлайн

— С познавательным экскурсом покончено. Возвращайтесь до высадки в каюту, господин будущий командующий. Рад был знакомству и продолжаю надеяться на благополучный исход ваших грандиозных планов!

Посмеиваясь, капитан подал мне руку и направил в сторону двери. Но глаза его при этом смотрели очень серьёзно. Да, в своем роде уникальный человек. Я был рад, что смог с ним поладить. Недоброжелателей в этом мире у меня и так хватало.

Я вернулся в каюту и, следуя правилам, уселся на топчан. Корабль медленно и плавно шёл на посадку. В иллюминаторе замелькали усеянные узкими бойницами башни, крытые железом и старинной черепицей крыши. Камень и железо. Только сейчас я понял, что Лютоград почти весь был построен из камня и железа. Из того, что плохо горело. Крепость? Да это просто Минас-Тирит[1] какой-то!

[1] — Минас-Тирит — это вымышленный город и столица Гондора из произведений Дж. Р. Р. Толкина. В период Войны Кольца город был осажден силами Мордора, но выстоял благодаря своей оборонительной структуре и своевременному прибытию союзников.

Вещмешок со скудными пожитками уже был приготовлен. Все мои самые дорогие вещи и так были при мне. Я был готов. Сердце начало стучать в умеренном темпе. Мог ли я сказать, что скоро вступлю на отчасти враждебную землю? Грифон на моей спине во всяком случае снова погрузился в спячку. Не думаю, что он скоро проснётся. Хотя не исключено, что мне везде будет грозить опасность, за исключением родового Имения, до которого от столицы Северных земель было каких-то полсотни километров.

В соседних каютах так же ждали высадки оставшиеся вчерашние курсанты, а ныне воины Ордена. Часовые. Два из которых прошлой ночью пытались меня убить. А теперь так на меня смотрели, словно повстречали впервые в жизни и отказывались узнавать. Надеюсь, я все же не совершил непоправимой ошибки и хоть немного, да разбираюсь в людях. Я не лукавил, когда утверждал, что эта парочка, Влад и Олег, не совсем пропащие ребята. Не знаю ничего сверх необходимого об остальных троих, но по крайней мере, среди них не было никого, кто мне с первого взгляда так же не понравился, как Григорий.

А ведь у моего неизвестно врага и впрямь длинные руки и чётко поставленные цели. Этот граф, или кто он там по ранжиру, явно не собирался останавливаться. Если уж он чуть не дотянулся до меня на борту «Хорька»! Чую, ещё не раз он меня озадачит. Так что не будет мне пока лёгкой жизни. А разве мне её кто обещал?

Кораблик, снизившись до минимума, задрожал сильнее обычного и вдруг резко умолк. Я почувствовал, как под ногами чуть закачалась палуба. Пришвартовались! Я в Лютограде, столице Северных Земель, исконной вотчине герцогов Бестужевых. Там, где меня никто не ждал и вряд ли обрадуется моему возвращению.

Но если честно… Да плевать я хотел.

— Так, что же мы имеем? Чем нас на этот раз одарила всеблагая Академия? Какие отличники учебы нам нынче достались, а? Как думаешь, сержант? Небось все сплошь великие воины и будущая гроза хагеров?

— Я думаю, что с каждым годом товар все дерьмовей, капитан. Очередное протухшее мясо.

— Вот… Поразительно! И отчего я думаю так же? Ну, кто из вас, лесных обезьян, сможет ответить на этот нехитрый вопрос?

Никто из нас, шестерых новоявленных солдат Ордена Часовых, приписанных к Корпусу Тринадцатой стражи в столице Северных Земель Лютограде, не проронил ни слова. Капитану Часовых Кречету явно казалось, что он задавал риторические вопросы. А его сержант, убелённый сединами ветеран, с длинными вислыми усами и изборождённым плохо зажившими шрамами грубым лицом, лишь привычно поддакивал, глядя на нас, как на мерзких докучливых насекомых.

Нам, вновь прибывшим, устроили смотрины. В самом центре городского Корпуса Часовых, в приемном зале капитана Стражи, который одновременно был и его кабинетом. Довольно большое помещение, такое же неприветливое, угрюмое и холодное, как и всё здесь. Обшарпанный камень стен, дубовая прочная мебель, узкие зарешеченные окошки-бойницы, вяло потрескивающий углями камин, мощные двустворчатые двери.

Кроме нас, рядком стоящими прямо посреди комнаты, тут присутствовало с дюжину Часовых, лениво подпирающих стены, и презрительно посматривающих на вчерашних курсантов. Сам капитан сидел, развалившись, за огромным столом, положив перед собой несколько папок с нашими документами. К которым он пока даже и пальцем не притронулся. Рядом с ним широко расставив ноги, замер сержант Корнедуб.

Я не скажу, что глазевшие на нас Часовые внешне как-то уж сильно отличались от остальных людей и прямо с порога производили неизгладимое впечатление. Нет… Люди как люди, матёрые, тёртые, разных возрастов, подтянутые и крепкие. Державшиеся с грацией прирождённых военных, побывавших не в одной битве. Здесь они, пожалуй, ничем не отличались от любого профессионального солдата. Но было в них что-то, что заставляло через некоторое время смотреть на них совершенно иначе. Чем-то они все были схожи. Выражение лиц, особый прищур глаз, манера держаться… Наверно все дело было в глазах. У всех набившихся в комнату на смотрины свободных от службы Часовых были одинаковые глаза. Глаза людей, не только заглянувших в саму преисподнюю, но и побывавших там. И сумевших вернуться.

Как только мы приземлились практически в центре Лютограда на взлётном поле Корпуса, нас уже встречали. Целая делегация, общаться с которой капитан Еремей Могильный вышел лично. Им он передал все перевозимые на корабле посылки и бумаги. Мы же поражённо оглядывались, оказавшись в крепости внутри крепости. Нас окружали высокие стены, замковые постройки, стремящиеся ввысь башни. На посадочном поле, расположенным прямо внутри крепостного двора, было пришвартовано с десяток воздушных кораблей, очень сильно отличавшихся от всех, что я видел до этого. Но рассмотреть всё более подробно нам не дали.

Без лишних проволочек повели сразу же на приём к главе Стражи капитану Ярославу Кречету. Который уже почти десять лет выполнял функции командующего всем Тринадцатым корпусом. Пока я не вырос, не сдал экзамен и уже в качестве Часового не вернулся, чтобы занять полагающуюся мне должность. А с этим, как я уже давно понял, будут очень серьезные проблемы. И мои опасения подтвердились, как только я увидел, что здесь, в этом гордом и суровом городе, живут такие же люди, привыкшие к трудностям и постоянной войне. Здесь, вдали от Столицы и более спокойных мест, в неприступном месте, в этом жестоком краю, были свои законы.

Да, из Северных Земель в императорскую казну регулярно шли поставки угля и железа, гарнизон Лютограда надежно охранял северные рубежи, а Часовые на корню пресекали все попытки иномирных тварей прорваться в глубь человеческих земель. Но менталитет здесь был иной. И наместник тут воспринимался чуть ли не за удельного князя. А капитан Часовых смог взять такую силу, что плевать хотел на любого пришлого дворянчика, у которого и молоко на губах не обсохло. А я для них был даже хуже, чем пришлый. Я был своим, но особенным. Не таким как другие. И отдавать мне то, что было по праву моим, никто не собирался. Господи, да как будто я больше всего на свете желал взвалить на себя это ярмо! Но я помнил дружеский совет Могильного. Кречет не простит проявления слабости и безволия. Я должен не просить. Я должен взять.

— И сдаётся мне, что дальше будет только хуже, — с раздражением сплюнул Кречет. — Кого мне пришлют на следующий год — младенцев? Или они там, в Столице, решили что мы тут только и делаем, что прохлаждается, попивая пивко, раз прислали этих мягкотелых засранцев?

— Лучших из лучших, — издевательски проскрежетал Корнедуб. — Как всегда.

Кречет изобразил на лице ужас, вызвав сдавленные смешки у едва ли не тыкавших в нас пальцами подчинённых. Мы стояли навытяжку, пристыженные, словно распекаемые строгим учителем нерадивые школьники. Наверно, я злился больше других. Так и подмывало вытащить из внутреннего кармана кителя свернутую трубочкой грамоту от Рокоссовского и швырнуть в харю Кречету. Но что-то мне подсказывало, чтобы я этого делать не смел.