Чтение онлайн

Я, увлёкшись, лихорадочно зашуршал страницами и взахлёб, несколько сбивчиво начал рассказывать:

— О, дядя Игнат, оказывается, каждому из тринадцати Великих Домом по наследству и древнему праву принадлежит Великий Символ, то бишь Родовой Знак. Это зверь. Тринадцать зверей, олицетворение силы и таланта. У каждого Рода свой. Некоторые знаки очень просты, это вполне себе настоящие животные, но некоторые… Это же просто сказки! Этих существ никогда и не существовало в нашем мире! Ведь так?

— Ты о нашем Грифоне-то?

— Ну да! И не только о нем. Вот, сам посмотри… Символ Перумовых — дракон. А Рокоссовских? Существо под названием Василиск. И таких тут почти половина…

Управляющий снисходительно усмехнулся.

— Ну так а что ж тебе непонятного?

— Зачем делать символом аристократического дома никогда не существующее животное?

— Глупый ты, Алёшка. Изучай побольше древнюю историю. Наш мир не ограничивается последними столетиями. Не забывай, что раньше всё было иначе.

— До Катаклизма? — жадно спросил я.

— Ну ты и хват! Да кто ж знает, как оно там было у древних три тыщи лет назад? Копни хотя бы на тысячу лет тому, во времена становления Дворянских родов, рассвет Империи и развитие нового мира! Всё, что было раньше, в промежутке, сразу после Катаклизма, это одна сплошная тьма веков, это агония и смерть существующего прежде мира.

— И именно тогда зародились Великие дома, появились первые маги, а аристократы почуяли в себе пробуждение удивительных способностей, — заворожённо прошептал я, вспоминая уже прочитанное. — Раньше мир был совершенно иным. Мы многое забыли, а ещё больше не знаем. Возможно и не зря некоторые дома взяли себе символами Рода этих удивительных зверей, словно пришедших из древних легенд и мифов. Дядя Игнат, в этой книге рассказывается очень дотошно о становлении аристократии, принятии символов, много о политике, разногласиях и междоусобицах, об истории, накрепко связанной с дворянами и их ролью в жизни Империи. Об обычаях, службе и прочем. И лишь краешком о самих способностях. Словно… Мне показалось, что…

— Что ни один из Великих Родов не горит излишним желанием чересчур подробно расписывать о своих силах, — усмехнувшись, подсказал мне управляющий. — Так и есть, сынок. Истинных способностей, настоящих, кроме самых высших иерархов Родов, не знает ни один из посторонних. Лишь что-то основное и то, что и так вроде как всем известно. Свою настоящую сущность не один истинный Великий аристократ не станет так просто открывать. Ограничься пока малым, Алёшка. Все-таки хоть что-то в этой книге ты вычитал полезное?

— Да, — серьёзно кивнул я. — Теперь я знаю, какие символы покровительствует тому или иному Роду и какие силы они дают. Вкратце, конечно. И подозреваю, что тут далёко не всё описано. В том числе и про наш Род. Но то, что есть, я запомнил…

И проснувшись на жёстком деревянном лежаке в погруженной в полумрак каюте «Икара», я осознал, что теперь знаю много больше, чем до того. В том числе и о том, на что способны Тринадцать великих Родов Империи. И если это только малая часть из наследных талантов, доступная для всеобщего обозрения, то… Я невольно содрогнулся. Возможно, желающие моей смерти враги намного более могущественны, чем я себе до этого представлял.

Из забытья меня вырвал тревожный низкий рёв сирены, угрожающе прокатившийся по кубрикам дирижабля. Опять! Я моментально открыл глаза, вскакивая со своего жёсткого ложа. Одного брошенного в сторону иллюминатора взгляда хватило понять, что утро ещё не настало. Наш корабль всё еще плёлся сквозь ночь, экономя последние крупицы энергии. В общей каюте уже никто не спал. Все бойцы с невозмутимыми лицами поднимались на ноги. Привычные к любой неожиданности воины. И я становился таким же.

Под потолком ожила переговорная труба и глухой голос произнес:

— Тревога второго класса, опасность образования свежего Прокола. Сержанту Корнедубу, рядовым Бестужеву, Викерсу и Ермоленко срочно явится на капитанский мостик.

— Опять не дали сон досмотреть, — зевая, сокрушился сержант, подмигивая мне. Кто-то из Часовых со смешком подколол:

— Уж не за Костика ли сон досматривал, сержант, про дочку нашего бургомистра?

Поправив портупею, Корнедуб буркнул в усы:

— Уж скорее про его жену. Мне завсегда бабы в теле нравились. А у дочки градоначальника тощий зад.

Кубрик огласил взрыв хохота. Непрошибаемые ребята, поразился я! Нам опять, судя по всему, придётся разгребать очередное потустороннее дерьмо, а им хоть бы хны! И невольно я поразился тому, как мне нравится царящая на борту «Икара» атмосфера. Ни в какое сравнение не шедшая с нравами, бытующими на учебном корабле под названием «Циклоп». Там я себя чувствовал нежеланным, вызывающим отторжение и ненависть гостем, а здесь словно был дома. Это Северные земли. И люди здесь под стать этим краям. А я плоть от плоти этой земли.

До рассвета оставалось не более двух часов. По всем раскладам наше судно уже приближалось к моему Родовому поместью. Неужели ведьмино пятно зарождается совсем рядом с моим домом? И грозит ли его обитателям непременная опасность? И пусть я благодаря снам из всех домочадцев знал одного лишь дядю Игната, у меня под ложечкой тревожно засосало. Я не на шутку запереживал за тех, кого и не помнил!

Войдя в главную рубку, мы обнаружили там наших капитанов, корабельного мага, рулевого, расслабленно державшего руки на рукоятях штурвального колеса. Мостик едва озарялся приглушённым светом закреплённых на потолке ламп. На корабле, снаружи, были зажжены носовые огни, дающие возможность через закруглённое панорамное окно видеть, что у нас на пути. Хотя с чем мы могли столкнуться в небе? С облаками? Корабль шёл на небольшой высоте и внизу медленно поплыли смазанные ночной тьмой очертания ландшафта. А ещё я увидел как совсем недалеко от нас, по юго-восточному курсу, внизу, прямо на земле, мерцает яркое голубоватое марево, подобно северному сиянию, озаряя периодическими всполохами ночь.

Я вновь увидел зарождение чёрного пятна, ведущего на иную сторону, в мир чудовищ, только и ждущих, чтоб прорваться сквозь истончившуюся ткань бытия и по зову ведьм явиться в наш мир.

— Что тут у вас снова случилось? — мельком бросив взгляд на приближающееся свечение, спросил Корнедуб.

— Глаза, что ли, повылазили, старый ты пропойца, — проворчал Кречет, скользнув по мне отстранённым взглядом. — Мэтр еще с час назад учуял эту пакость. И вот на тебе. Славное такое пятно разгорается.

Я покосился на корабельного колдуна, Гашека. Тот сосредоточенно смотрел через обзорное окно. Я вспомнил слова Кречета о том, что этот маг не блещет особыми талантами, но чутье у него первоклассное.

— Да вроде и не шибко большое, — произнес один из прибежавших с нами на мостик бойцов, здоровенный белобрысый парень лет двадцати пяти. Викерс. Стефан Викерс.

— Но в непосредственной близости от обжитых земель, — сказал Кречет. И повернувшись ко мне, добавил: — До твоих краёв отсюда рукой подать, Бестужев. Сообразил уже наверно, а?