Чтение онлайн

– Да не знаю я точно..- неохотно признался Гнилушка. Видимо, ему нравилось строить из себя умника и щеголять научными словечками перед Ксеней. Я уж и не ждала ответа, но он продолжил,- она и не рабочая, по-моему. Вдова её случайно в лаборатории нашла. Она там часто шарилась, всё хотела что-то оставшееся от родителей найти. Где-то около месяца назад мы наткнулись на замаскированный сейф и взломали. Там была эта штука, какие-то бумаги и, прикинь, куча разных таблеток. Просроченных, правда. Ещё с тех времён, когда всё было.. нормально.

– А что с её родителями случилось?- жалобно спросила Ксеня.

И опять всё прозвучало естественно. Поэтому Гнилушку понесло на откровения.

– Там такая история, хоть книгу пиши. Родители её тестировали своё изобретение. Ту самую штуку, что у неё за ухом висит. Что там произошло, во время эксперемента, она не знает. Только в тот день на лабораторию напали. Погромили, пожгли. Не знаю из-за этого всё сорвалось или что другое случилось. Она мало рассказывала.

Я ведь Вдову встретил здесь лет восемь назад. Она ещё такая не была. Молоденькая. Правда на наркоте сидела плотно. Только не на стимуляторах, а на успокоительных. Я тогда удивился, к ним привыкают редко, их выписывают даже в больницах.

Вот и ей выписали, когда она в психушку попала. Головные боли просто с ума её сводили. Она не могла спать. И провалы в памяти были. Восстанавливались воспоминания внезапно, кусками. Иногда помогали какие-то места или предметы. Вот она и бродила здесь всё время, хотела вспомнить..

Тогда нас мало тут было. И не все наркоманы. Просто бездомные, пришлые. Которые из соседних деревень бежали, когда появился вирус, но остались без работы и жильё снимать не могли. Многие от безысходности принимать стали, чипы потеряли. Полицейские тогда тут часто облавы устраивали. Бездомных, алкоголиков, наркоманов чипов лишали. Тех, у кого нарушения покруче были, вообще в лес вывозили.

– А что Вдова-то, она тоже здесь жила?- теперь уже я могла свободно проявить интерес к рассказу.

– Сначала нет. Она появлялась тут время от времени. В лабораторию ходила. Потом вообще переселилась. Когда уже здесь облав не было. Только со мной она сначала боялась в пару стать. Я здоровый ещё был и буйный от стимуляторов становился. Злился на весь мир. Я ведь моряком был. Где теперь море..- Гнилушка печально вздохнул.

– Так у неё дом родителей должен был остаться. Если таблетки ей выписали, то чипа не должны были лишить. Почему же она тут жить стала? И куда родители исчезли? Неужели так ничего узнать и не удалось?

– Лишние вопросы, не находишь? У всех нас есть свои тайны. Захотела и пришла. Она сначала сходилась с теми, кто появлялся недавно, нуждался в помощи, был подавлен. Но такие быстро попадали в неприятности. У неё столько партнёров поменялось, что её Вдовой стали называть. Но и она становилась всё жёстче. Многие из её подопечных, чуть освоившись, пытались её подчинить либо просто обобрать. Только она была патологически подозрительна, а мстила таким жестоко. У неё свои методы.

Я долго держался на плаву один, чисто на физической силе, потом стал сдавать и на меня насели те, кто раньше боялся. Вот тут мы со Вдовой и сошлись.

За рассказом мы дошли до первых магазинчиков. Гнилушка попрощался с нами и побрёл к бакам, пока не приехали мусоровозы. А нам нужно было найти работу. При чём, мне нужно было отклеится от Ксени, чтоб выкроить время и встретится с Тимуром, поделиться тем, что я смогла узнать.

В первом же месте, где продавали одежду, нам повезло. Я довольно быстро починила старую швейную машинку, которой жена хозяина пользовалась, чтоб подгонять покупки по длине и выполнять мелкий ремонт одежды. А, поскольку из-за поломки она на работу не пришла, Ксене позволили остаться до обеда вместо неё. Мама научила её шить довольно прилично. Может надеялась, что дочка тоже станет дизайнером?

Меня хозяин наградил зависевшимися на витрине джинсами и футболкой такого противного голубого цвета, как майка деревенского тракториста. Я не кобенилась и он, довольный тем, что сплавил ненужное барахло за полезную работу, по блату отвёл меня в соседнюю лавочку, починить противопожарную систему. Оказалось, нужно было купить новый датчик, и мне было сказано явиться завтра. Так что я спокойно свалила на встречу с Тимкой, зная, что Ксеня до обеда занята общественно-полезным трудом.

Идти мне нужно было недалеко. Тимур понимал, что я могу в город и не выбраться. Но до назначенного времени оставалось ещё чуть больше часа. И я решила посмотреть на хозяйку парикмахерской.

Насвистывая, я пошла по улице. Теперь можно было не пробираться задами. В своей, пусть непрезентабельной, но всё же не тюремной одёжке, я мало чем отличалась от детишек с рабочей окраины. Даже на Ксене наркотик ещё не оставил заметных следов. Правда, когда ей нужна была доза, она сильно потела и лицо становилось бледным, сероватым. Только через пару лет приёма внешность начинает меняться. Серый оттенок кожи становится постоянным. Портятся зубы, волосы. Появляется болезненная худоба. До таких явлений, как у Гнилушки, когда любая ранка на теле воспаляется, доживают редко.

На парикмахерской болталась древняя вывеска, с девицей, ошарашеной оригинальностью собственной причёски. Время, когда она была модной, мог вспомнить, наверное, только седой старик со сморщеной зеленовато-коричневой кожей, который торчал на углу. Его лицо цветом и фактурой напоминала печёное яблоко, с которым очень любят сравнивать старческие морщины. Только, для этого случая, яблоку пришлось бы провести в холодильнике ещё с неделю.

Глаза у странного деда были слегка безумные. И он всё время щурился. Одежда настолько грязная, что первоначальный цвет определить было невозможно. Он зыркнул на меня и оживился. Начал бормотать и пританцовывать на месте, прикладывая коричневую ладонь к уху, как будто прислушиваясь, что нашёптывают ему голоса тех демонов, что устроили потасовку в его голове.

Я отвернулась и посмотрела на витрину за которой статная женщина в возрасте стригла какого-то работягу. Она повернула лицо в мою сторону и я увидела стянутую ожогом кожу.

– Где твоя сестра девочка?- услышала я за спиной мягкий мужской голос.

Я обернулась и увидела того самого старика. Он подошёл совсем близко. И практически бесшумно. Никогда бы не подумала, что голос у него такой приятный. И совершенно нормальный. А какие голоса должны быть у безумцев?