Чтение онлайн

Молчание. Но в глазах ребенка виден интерес.

А сила меняет форму, превращаясь в бабочку. Огромную такую, с кружевными крыльями. И на них уже смотрят все.

— Подержишь, чтобы не улетела? — он спрашивает серьёзно. И ребенок, глянув сверху вниз, будто пытаясь получить разрешение, протягивает руку. — Она тёплая, правда?

Кивок.

И бабочка садится на ладони. А потом слегка раздваивается. И в руке остаётся иллюзия, тогда как целительское плетение уходит в кожу. Молодец парень. Соображает.

— И щекочет… но это надо потерпеть. Потерпишь? Сейчас она посмотрит, что у тебя внутри.

— Мясо и кости, — не выдерживает старшая, Надежда. — Он так говорил… что мы мясо и кости. И не дрожи ты, Любка, бить тут не станут. Маму вылечите?

— Ну… от моего деда ещё никто больным не уходил, — серьёзно ответил Погожин-младший. — Так что, если живой довезли, то вылечит…

— Слово?

И руку протянула.

— Слово… — пацан руку принял и пожал аккуратно. И даже сумел лицо удержать, когда меж сцепленных пальцев вылетела белесая искорка.

Даже так?

Девочка… одарённая?

— И я! — малышка на руках Матвея развернулась и ручки вытянула. С пухлых пальцев посыпались искры. — Бабока!

— Ой… — девица рот прикрыла.

— Тихо… будет тебе бабочка. Берем искры… и вот так, сплетаем.

Иллюзия получилась отменной, даже плотной, потому как детские пальчики вцепились в узорчатые крылья.

— И если мы подружились… есть хотите? Слушай, Соловьёва, сообрази поесть им… там вроде молоко было, плюшки ещё. Вот… а пока вы покушаете, мы поработаем… немного подлечим… ничего серьёзного, но вот к чему юным леди синяки с ушибами? Совершенно ни к чему… вы…

— Мы пойдём покурим, — сказал Матвей, спуская девочку. — И побазарим заодно… правда, Катерина Андреевна?

Катерина кивнула.

— А какао есть? — деловито осведомилась Надежда. — Мелкие какао любят. Только…

На улице шёл снег. Мелкий и зыбкий. И темнеть начало. Зимой дни короткие, а вот ночи — тёмные, хрустальные и морозные. Но сейчас холод скорее плюс.

Гремислав зачерпнул горсть снега и потёр кисть.

— Тебе, может, тоже к этим кудесникам? — Матвей вытащил портсигар и, открыв, предложил: — Будешь?

— Спасибо. Я не курю. Курение вредит.

— Ага… — Матвей сунул сигарету в зубы. — Только без него крышей поеду. Вообще может уже того… Катерина Андреевна…

— Катерина, — Катерина остановилась на крыльце и прислонилась к стене. — Извините… я вас втянула в эти… разборки.

— Да ладно. Херня вопрос. Сказали бы сразу, я б его и прикопал по-тихому. У меня аккурат новая стройка вон затевается. А стройка — это такое дело… удобное, если есть лишний человек.

Определённо, Гремислав представлял себе эту встречу иначе.

— Я и сейчас могу…

— Не получится, — Гремислав чувствовал, как талый снег бежит по руке. И хорошо, стало быть, тело восстанавливалось. — Это нежить. И убить его не так просто. А тебе и вовсе рисковать нельзя.

— С чего?

— С того, что… ты мой брат.

— Гонишь.

— Боюсь… точнее я рад, что ты нашёлся. Сложно… рассказать. Миров множество. И в некоторых существует магия.

— Догадался уже, — хмыкнул Матвей.

— Вот… в нашем мире — тоже. Магия бывает светлая и тёмная. И издревле князь Ратмара — светлый маг, связанный силой с землёй своей. Это хорошо и для земли, и для людей. Это гарантирует спокойствие и порядок… и многое иное.

— Порядок — это да… это надо… тут вот никакого порядка. Хрень одна.

— Однако при появлении наследника нельзя было предсказать заранее, будет ли он магом и каким. И тогда волхвы сотворили обряд. Его проводят над молодой женой… выбирают время там, по звёздам, по приметам… ну и чтоб здорова была подгадывают. Смысл, чтобы зачала княгиня наследника… наследников. Детей обычно двое. И дар разделяется. Один получает светлый. Другой — тёмный…

— Это я… — Матвей бухнул себя кулаком в грудь.

— Нет, — Гремислав покачал головой. — Не угадал… темный — это я.

Катерина бы выпила.

Водки.

Или лучше по старой студенческой памяти спирту, закусивши корочкой хлеба и маринованным огурцом. Можно и не закусывать, так, занюхнуть, но спирту всенепременно. Как там говорили? Разум к любой действительности приспособиться может. Но со спиртом это сделать куда легче.

А корочку хлеба и без спирта можно. Вон, даже в животе заурчало. А в голове зашумело.

Нервы.

Нервы есть у всех. И у тех, кто занимается их лечением.

— Чего? — Матвей окурок выронил и поднял тут же, закрутил головой, пытаясь найти урну. — Вот же ж…

— Мы родились в ночь на Зимний Перелом, хотя должны были месяцем позже. Но врагов у отца хватает. И у княжества тоже. Мать нашу обманом вывели из терема… якобы письмо от отца пришло. Тот был в отъезде… письмо с его печатью, вот и поверила.

Сказка.

Нет, ну правда, сказка. Или кино. Индийское. Только плясать и петь будут по-русски. Интересно, бывает ли индийское кино с русским уклоном?

— Потом уж предателей нашли и казнили…

— Это правильно, — кивнул светлый княжич, прикуривая новую сигаретку. — Крыс мочить надо.

— Её… да и нас собирались принести в жертву. Перелом — время, когда открываются многие пути… но начались роды. Да и пропажу обнаружили скоро. Погоня началась. Матушку нашли в лесу, неподалёку от поляны. И с младенцем. С одним. Со мною. А ты пропал.

— Охереть, — Матвей вполне доступно выразил то, что думала Катерина.

— Тебя пытались искать. У княжества много… и друзей в том числе. Однако миров куда больше. Удалось найти сенную девку, которая матушку и вывела. И потом, как решили, унесла тебя. Но она была мертва и так, что даже некроманты не сумели вернуть душу.

— А меня подкинули. В детдом… — признался Матвей. — Вот просто… взяли и подкинули. А я, выходит, вона как… ты не ошибаешься?

— Нет.

— Ошибаешься, — он сплюнул. — Ну сам поглянь… какой из меня княжич? Морду мою видел? И это.

Он ткнул пальцем в ухо.

— Это… я ж… не знаю. Малых всех забирают. Ну, ещё из больнички. Если здоровый младенчик. Их мало, здоровых-то… а я вот… нянечка говорила, что приходили, глядели и уходили. Никто не захотел.

— Возможно, на тебе поставили заклятье отворота.