Чтение онлайн

Губы девочки растянулись в улыбке.

— Пусть сдохнет! Я сама думала, но… понимаете… сложно. Он как будто вот в голову залазил. Большею частью маме… они думают, я ничего не помню.

— Кто?

— Мама. И тётя Катя. А я помню… помню, как он мою родную маму… как заставлял её танцевать. Я стояла на стульчике, а она танцевала… танцевала… падала и опять вставала. И снова танцевала. И смеялась. И я тоже смеялась и хлопала. Руки болели уже. И ноги болели. И всё болело. Но она танцевала, а я хлопала. Он сказал, что если мы продержимся ночь, он нас отпустит.

Тварь.

— Если не я, — Гремислав присел и заглянул в глаза. — То другие. Таких тварей не оставляют на свободе.

— А у мелкой дар?

— И у тебя.

— Знаю. Я научилась прятать от него мысли. Я думала, что когда совсем-совсем научусь, то возьму нож и воткну ему в глотку. Обычно он видит такое. Но мои не увидел… когда в первый раз случилось, я испугалась, что накажет. Что он это специально. Так-то, когда он приходит, все радуются. Даже кто не хочет, тот всё равно… а я вот улыбалась и думала, что хорошо бы его убить. А он и не понял.

— Ты что-нибудь знаешь про некромантов?

— Ну… это такие, которые ходят по кладбищам и поднимают мертвецов? И ещё армии делают?

— Поверь, армия из мертвецов — так себе затея. И воняют они зверски, и толку мало. Скорее уж наоборот, большей частью мы мертвецов упокаиваем, а заодно ищем тех, кто балуется с тёмной силой. На нежить охотимся вот.

— Я некромант?

Умная девочка.

— Скорее всего… думаю, что я не ошибаюсь. Возможно, изначально твой дар был иным, но рядом с тварью он изменился. Так бывает. Редко, но случаи описаны. Главная задача дара — защитить своего носителя, вот он и меняется. Целителя твой отец…

— Он мне не отец! — вскрикнула девочка, сжимая кулаки. — Он мне…

— Прости.

— Ничего, — она с той же лёгкостью успокоилась. — Это просто я… вы ведь заберете нас? Если я некромант, то меня тут не оставят, так? Тут магов нет.

— Не оставят. Некромантов немного. И учат их… не здесь.

— Хорошо. Но я не согласна одна! Не знаю… контракт ведь можно подписать? Скажем, что я потом расходы компенсирую? Когда выучусь? И мама тоже работать может… и если его не станет, она же…

— Ваша матушка, — раздался мягкий голос Погожина-старшего. — Думаю, не будет испытывать такой нужды в деньгах, чтобы перекладывать долговые обстоятельства на вас.

Он вышел в коридор.

— Она спит, дитя… будить не стоит. Ей нужен отдых. Иди, посиди, а мы побеседуем.

И взгляд у целителя был таким, говорящим.

— Не буду спрашивать, где вы нашли это чудо, но давненько я не встречал целителей с таким уровнем дара, пусть и подавленного…

— Она жила рядом с жорником.

— Это весьма многое объясняет… и то, что она жива, и то, что дар её развился в такой мере. Её раз за разом вычёрпывали до дна, а она восстанавливалась, чудом тянула силы в этом мире. Да… весьма интересный опыт. Познавательный во многом… в чём-то даже полезный.

— Но теперь она поправится?

— Сомневались? — недобро поинтересовался целитель.

— Что вы! — Гремислав замотал головой. — Как можно… я в вас уверен… метку твари надо бы снять. Точнее…

Идея, поселившаяся в голове Гремислава, была безумной, но…

— Метку я пока не трогал, — сказал Погожин.

— И хорошо…

Совершенно безумной.

И ему надо было посоветоваться.

— Возможно… она мне понадобится, как и ваша помощь…

— Это вне всяких сомнений, — согласился Погожин-старший. — Причём, если продолжите отдыхать в том же духе, то весьма скоро. Причём в отношении вас в успехе оной я не буду уверен.

— Я не собираюсь умирать!

— Да, да… все вы так говорите… вот что за манера? Обращаться к целителям, а после не выполнять рекомендации. Вам что было сказано? Отдыхать… ладно, идёмте, расскажете, что пришло в вашу совершенно безумную некромантскую голову… вот почему все люди как люди, а некроманты через одного с выраженными суицидальными наклонностями? Вам бы к врачу, батенька… подлечиться там. Я про голову. Нельзя же столь беспечно…

— Я лечусь, — с честным видом соврал Гремислав. — У меня даже свой психиатр имеется!

— Надо же… — Погожин-старший прищурился. — Тогда пусть он выдаст документ, что вы в здравом уме находитесь… можно потом, после того, как изложите мне свою гениальную идею. Но до её воплощения!

Домой Катерину не пустили.

Опасно, мол. Она и не сильно рвалась. Как-то вот от мысли, что придётся остаться одной в большом пустом доме становилось не по себе.

Жорник там.

Некромант.

И стычка на дороге… и ладно сам, но ведь с него станется нанять кого-то. А ещё руки тряслись мелко-мелко, и не отпускало чувство вины. Это ж так очевидно всё.

Надо было спасать Настасью.

Катерна же видела неладное, но отговаривалась, что дело не её, что силой не поможет… а надо было помогать. В какой-то момент, кажется, после того, как бледная девушка со светлыми волосами принесла чаю и бутерброды, и о чём-то щебетала, при этом держа Катерину за руку, она отключилась.

А в себя пришла уже лежащей. Кровать сдвинули к окну, отделивши эту, явно чью-то кровать, от комнаты занавеской. Из-под ткани пробивался свет, да и голоса слышались.

— Да херню ты городишь! — громким шёпотом возмущался Матвей. — Ну сам поглянь! Какой из меня на хрен князь?

— Весьма внушительный, — Гремислав отвечал спокойно.

— Да я как-то тоже в политику собирался, но знающие люди отсоветовали. И рожа у меня не эта… не благолепная… доверия, стало быть, не внушает. И биография. И вовсе мне на выборы соваться — себя хоронить.

— Князя не выбирают. Разве ты сам не чувствуешь, насколько тебе здесь…

— Тесно? А то… я ж к Катьке чего пошёл? Долго маялся… а оно чем дальше, тем гаже. Порой вижу несправедливость, так прям и корёжит всего. Наизнанку выворачивает. А порой просыпаюсь и мысль такая, что надобно сделать чего-то. Главное чего-то такого, во благо… а чего? Хрен его знает. Сперва на приюты жертвовал. На храмы там… фондам всяко-разным. Но не то, не помогает…

— Дальше будет хуже. Отец слабеет и потому земля тебя зовёт. Ты и слышишь эхо. Князь душой чует нужды земли и народа.

Катерина села.

Подслушивать было слегка неудобно, но с другой стороны, она не просила так громко разговаривать.

— Тебе просто нужно оказаться дома. Тогда ты всё поймёшь.

— А если я не захочу? Ну… сам подумай… какая-никакая, а жизнь тут. Да и отцу твоему… ну вот на кой ляд ему такой сынуля? Ты вон сразу видно, что этот… княжич. А я? Я ж, думаешь, не знаю, что у меня ни манер, ни образования. Я ж там таких дел наворочу, мало не покажется…