Чтение онлайн

— Во… и не любили меня. Никто. Кроме нянечки одной. А она уж два года как померла. Я её в Испанию увёз. Там тёпленько и городок такой, где пенсионеры одни… вот… она мне сопли вытирала, когда били. И я бил. В ответ. А ты говоришь, светлый… какой из меня светлый?!

— Свет — это лишь склонность к силе, — произнёс Гремислав. — В твоём случае — жизни… ты ведь сильнее всех был, верно? Здоровее?

— А то… даже зубы в жизни не болели.

— Вот.

— И заживало всё, как на собаке… меня один раз автоматной насквозь… а хрена, отлежался и вон. Ещё как-то позвоночник ломанули, когда молодым был, дурным и дрался на ставки. Врачи тогда сказали, что отбегался. А я вон… только всё одно ошибаешься.

— Я — возможно, — Гремислав поднял руку и подул. — Но Погожин точно скажет… да и эльфы не ошибаются.

— Ещё и эльфы… выпить хочешь? Коньяк. Норм такой…

Матвей вытащил флягу из внутреннего кармана и сказал:

— А у меня штаны порвались… и дальше чего делать будем?

— Штаны я зашить могу, — Катерина флягу взяла. Коньяк, конечно, не спирт, но вот… стресс сам себя не снимет. И она лишь глоток, для самоуспокоения.

— Да хрен бы с ними. Другие есть… но вообще…

— Погожин даст заключение. С его уровнем несложно будет экспертизу провести.

— ДНК?

— И его…

Катерина не стала уточнять, откуда полусредневековому, как ей казалось, княжичу известно столь далёкое от сферы его интересов понятие.

— Но всё сложнее. Тело можно создать и другое, а вот душу не подделаешь. Души же родичей похожи.

— Даже если цвета разного?

— Цвет — это цвет. А душа… есть форма. Структура. Особенности ауры. Многое… и думаю, он подтвердит…

— И?

— И я напишу отцу. Хотя… он болен. Но матери… сёстрам.

Матвей зажмурился.

А потом спросил робко:

— А оно им надо… я же ж… это ж ты вон… сразу по морде видать, что княжич. А я? Я ж так вот…

— И ты княжич.

— Я матом ругаюсь.

— Не поверишь, отец тоже… особенно после бесед с думскими. Так кроет порой, что…

— Пью. И курю вот.

— Курить не принято, но… в целом с твоим здоровьем особо не повредит.

— Блин… да какой из меня в натуре… я ж живу по понятиям… я и близко… и вообще… ну найдите вы там себе другого княжича… ты вон…

— Я некромант.

— И чё?

— Ничего. Но светлыми землями не может править некромант. А других сыновей не будет… это обратная сторона обряда. Все эти годы тебя искали… долго, старательно…

— Дорого?

— И это тоже… всё много сложнее, Матвей. Если у князя не будет наследника, то начнётся война. Честно говоря, её уже полагали неизбежной, и соседи наши только и ждут, когда отца не станет. Но теперь всё изменится.

Катерина протянула флягу, и Гремислав принял её, а потом поднял, салютуя.

— Теперь всё будет хорошо…

Тянуло спросить у кого.

— А… с этим чмом что делать станем? — Матвей опёрся на перила. — Который нежить?

— Убьём, — Гремислав пожал плечами. — Нежить надо убивать. Правда…

— Всё не так просто?

Кивок.

И мрачное:

— Он умён. И если сообразит, что дела идут не лучшим образом, сбежит. Они не любят менять место охоты, но в данном случае жорник может решить, что правильнее будет скрыться. Уедет. Сменит имя. Найдёт новое место охоты. И новую жертву. Запас сил у него приличный. Хватит, чтобы продержаться год или два.

— Значит, — Матвей сделал глоток и скривился. — Вот дерьмо… так не пойдёт. Эту тварюгу здесь оставлять нельзя…

Дети спали на кроватях, которые студенты-целители сдвинули вместе. Легли, как были, не раздеваясь, и во сне мелко нервно вздрагивали. Вот Ляля засучила ногами, точно желая убежать от кого-то, и тут же заворочалась, подняла отяжелевшую ото сна голову, Надежда.

— Всё хорошо, — сказал ей Гремислав шёпотом.

— Мама… где мама? — она всё-таки села и проснулась очень быстро, как случается с людьми, которым привычно переходить из одного состояния в другое.

— Спит. Внизу.

— В подвале? — Надежда высвободилась из цепких ручонок и сползла на пол. — А мне можно? Я хочу видеть маму…

— Можно, — подал голос Погожин-младший, приоткрывая глаза. В полутьме те слабо светились зеленью, а присмотревшись, можно было разглядеть и тончайшие нити, что окутывали спящих детей.

— А чего он делает? — Надежда нахмурилась. И стало быть, тоже видит эти нити?

— Он целитель и вреда не причинит.

— Ну-ну… папенька тоже вон… в докторах числится.

— Целители — это другое, — Гремислав совершенно не умел ладить с детьми, да и не приходилось как-то. — Целители физически не способны причинить вред пациентом. Скорее случается наоборот, что они гибнут, пытаясь вытянуть безнадёжного больного, отдавая последние силы.

— Мама…

— Сейчас я накладываю сонный полог, — голос Погожина звучал тихо. — Потому что вам нужен отдых. Дети сильно истощены, особенно младшие. Они не отдыхали толком очень давно. Если и спали, то урывками… и нарушения уже есть.

Надежда закусила губу.

— Вообще ты тоже должна была бы спать, — Погожин потянулся. — И я… я тоже должен был бы спать.

— Ложись.

— Нельзя. Если я ослаблю контроль, вы снова выйдете в кошмары. А это плохо. Детям надо отдыхать.

— Какой-то он… странный, — Надежда сунула руки в подмышки. — Так где мама?

В подвале тоже было тихо.

Светло.

И жутковато с точки зрения нормального человека, вот только нормальной Надежда, кажется, уже не была. Теперь, когда энергетическое поле её, подпитанное целительскою силой, начало восстанавливаться, Гремислав чётко увидел характерные особенности.

Некромант.

Ещё один некромант.

Говорить? Придётся. Некромантов не так много, чтобы разбрасываться потенциальными. А женского полу и вовсе единицы… с другой стороны хорошо. Даже если тварь ускользнёт, что вполне возможно, то и девочку, и семью её эвакуируют в безопасное место.

— А вы его убьёте? — деловито осведомилась Надежда, оглядевшись. — Вы ведь убьёте его?

— Постараемся.

— Постарайтесь, пожалуйста.

— Тебя это не пугает?

Глаза её почернели и Гремислав увидел ответ: не пугает. Тот, кто долго жил рядом с нежитью, кто видел, как она высасывает жизненные силы из близких, не оставляя шанса сбежать, тот смерти не испугается.