Чтение онлайн

Рамирес сделал протестующий жест.

— Вы не понимаете, Арес. Я много чего могу себе позволить, однако мое имя должно оставаться кристально чистым. Ведь это скандал! Сообщение о моей связи с Сусанной вызовет распри внутри моей партии, всплывут имена многих людей, также находившихся с ней в близких отношениях. Многие только и думают, как бы подложить мне свинью… а это такой прекрасный предлог подставить мне подножку… И меня принесут в жертву. Поэтому необходимо, чтобы вы молчали, пока не пройдут выборы. Естественно, я соответствующим образом отблагодарю вас. Никому не следует пренебрегать могущественными друзьями, Арес, — намекнул он.

Я рассмеялся.

— Не надо ходить вокруг да около, чтобы убедить меня в том, что все имеет цену, — сказал я.

— Что вы, Арес, я не хотел…

— Сколько вы заплатите за мое молчание?

— Может, договоримся на пятьсот песо? — вмешался молодой человек.

— Отлично, сынок, по-моему, это разумная идея. Итак, где деньги?

Они переглянулись. Молодой человек собрался было что-то сказать, но сенатор удержал его за руку. «Заплати ему!» — приказал он. Тот вытащил из своего портфеля конверт, и вручил мне. Я пересчитал — ровно пятьсот. Затем я допил мохо и поднялся из-за стола.

— Хочу, чтобы вы знали: в полиции кое-что известно о ваших похождениях, — предупредил я. — Хотя, разумеется, такой пустяк, как полиция, вас не должен волновать, не так ли?

— Конечно, Арес, — ответил сенатор. — Мы надеемся на благоразумие полиции. Поэтому любой ваш промах будет упрежден. Очень хорошо, что вы это понимаете.

Я улыбнулся, затем указал на субъекта, играющего с собакой.

— Как его зовут?

— Это мой слуга.

— Не могли бы вы попросить его подойти?

Сенатор поднял руку и громко крикнул:

— Томас!

— Скажите, чтобы он вернул мне письма и пистолет.

Сенатор кивнул Томасу, и тот отдал мне «люгер».

Затем, достав из другого кармана письма, передал их мне. Я спрятал письма в бумажник и сказал:

— У Гастона есть свое оружие, сенатор. Полагаю, что никто не будет просить его проявлять инициативу.

Затем незаметно взял с тарелочки кубик льда, зажал его в кулаке и со всей силы двинул Томаса по носу. Его кровь забрызгала всех нас. Томас, словно подраненное животное рухнул на газон и застыл в скрюченной позе. Я повернулся и направился к выходу. Уходя, заметил, что Гленда ошеломленно наблюдает за мной из окна особняка.

По дороге в центр я размышлял обо всей этой истории, ничего, кроме тошноты у меня не вызывавшей. Перед глазами мелькали многочисленные персонажи сего запутанного дела, всплывала вся грязь и мерзость причастных к этому преступлению лиц, ведь, если разобраться, только у Рамераля было алиби. Выходя из автобуса, я чертыхнулся сквозь зубы.

Зайдя в гостиницу, я принял душ, обсох и сразу же ушел. Холодная вода слегка освежила мое усталое, избитое тело, и предаваясь размышлениям о хорошем обеде, я заглянул в маленький ресторанчик к Исайе.

Исайя разволновался при виде синяков на моей физиономии. Это был кругленький низкорослый человечек 6 детским простодушным лицом. Он очень уважал меня то, что однажды я его выручил, вышвырнув из его введения какого-то дебошира. Кроме того, я помог ему вывести на чистую воду некую женщину, которая безбожно его обирала. Исайя — забитый, несчастный человек, прекрасно ко мне относился и всегда был готов угостить меня лучшим из того, что найдется на его кухне. А я сейчас был ужасно голоден и ел с огромным аппетитом.

В семь вечера я покинул ресторан и на автобусе отправился к Батлеру. По дороге просмотрел вечерний выпуск «Паиса». После моего освобождения сообщения об убийстве Сусанны приобрели новую окраску. Газеты, как обычно просили жителей всячески помогать полиции и по возможности предоставить новую информацию.

Выйдя из автобуса на улице Санха, я побрел по китайскому кварталу, где царило спокойствие и тишина. Остановившись вновь перед витриной с антиквариатом я позвонил в дверь.

— Челт побели, да это сеньол Алес! — воскликнул Чин-Ли, принимая у меня шляпу и любезно кланяясь.

— Привет, Чин-Ли! — поздоровался я. — Спроси своего хозяина, не хочет ли он меня принять?

Чин-Ли, снова церемонно поклонившись, исчез в темноте коридора. Около минуты я ждал. Наконец появился китаец, и я последовал за ним по просторному коридору. Батлер ожидал меня в кабинете. На нем был шелковый китайский халат, он сидел положив ноги в мягких китайских туфлях, на стол. Подходя к Батлеру, я заметил в его глазах странный блеск. Мне это не очень понравилось. «С хитрым, изворотливым Батлером надо держать ухо востро», — подумал я. Батлер вежливо улыбнулся и пылко воскликнул:

— Поздравляю, Арес! Вам повезло, что вы выкрутились из этой истории. Поздравляю от чистого сердца! Вы — находчивый человек, а подобное качество в наше время для мужчины редко.

Он учтиво указал мне на кресло, достал коробку сигар и предложил. Я отказался, тогда он закурил сам. Затем, видимо, решил сразу перейти к делу:

— Полагаю, у вас есть какие-то новости, и неплохие?

— Я виделся с Синкеньей. Если, конечно, это для вас хорошая новость.

Батлер одобрительно кивнул, но мне тем не менее показалось, что все это его не слишком-то заинтересовало.

— Вы не выполнили условий нашей сделки, — недовольно проговорил он. — Мы же договаривались, что я смогу лично с ним поговорить.

— Он ускользнул буквально у меня из рук.

— А «Балерина»? Вам удалось ее раздобыть?

— Да, — коротко ответил я. — И я верну ее владельцу.

— Владелец — я, отдайте ее мне!

— Вы не поняли, Батлер. Я сказал, что верну ее ВЛАДЕЛЬЦУ.

— Но вы же видели документ! Что, хотите взглянуть на него еще раз?

Он открыл ящик письменного стола и выложил на стол пергамент.

— Читайте!

Я взглянул на него с отвращением.

— Картина принадлежит не вам.

Батлер испепелил меня взглядом, полным ненависти и негодования.

— Проклятье! — прошептал он. — Вы — предатель, Арес, подлый предатель, такой же, как этот сукин сын Синкенья. Мы договаривались…

— Приберегите эту идиотскую комедию для кого-нибудь другого, кто вас не знает, Батлер, — мрачно посоветовал я. — Вас интересует не картина. Вы поручили отыскать Синкенью, чтобы выяснить его местонахождение, вот и все. Он надул вас с добычей. Но речь шла не о картине.