Чтение онлайн

— А вы вынуждены были торопить?

— Кто-то из нас сошел с ума!

— Но вам деньги нужны были в недельный срок!

— Кто это сказал?

— Ваша мать.

— Вас ввели в заблуждение.

— Расскажите мне о втором визите к господину Каулю.

— О втором визите?

— Вы мне не все рассказываете, Бартон.

— Но я больше ничего не знаю.

— А альбом с почтовыми марками? При ваших отношениях Кауль не мог одолжить вам ценную вещь. Впрочем, лучше, если вы сами все расскажете.

Взгляд Бартона помрачнел.

— Это верно… Я пошел к нему в комнату… примерно часа через два после нашей ссоры… чтобы извиниться за грубость. Я постучал и вошел. Он лежал в постели. Я сказал: «Привет». Никакого ответа. Я приблизился и поднял простынь, покрывавшую лицо. Глаза были безжизненны. Я остолбенел.

— Вы сразу ушли?

— Почти.

— Почти?

— На ночном столике я увидел альбом с марками. В конце концов, по закону он был моим.

— По какому закону?

— Может, Кауль и мошенник, но это мой отец.

— Почему вы никому не сказали, что нашли его мертвым?

— Уже было две смерти, и полиция искала козла отпущения.

— Гм… И вы считали себя вправе забрать альбом?

— Конечно.

Сингх пристально посмотрел на него и спокойно сказал:

— Может быть, вы были правы. Как потом попал альбом к вашей матушке?

— Я его ей передал.

— Зачем?

— Потому что не хотел, чтобы его нашли у меня. По крайней мере, в первое время.

— Откуда эти опасения?

— Я чувствовал, что вы меня подозреваете.

— Какие еще предметы из комнаты господина Кауля вы взяли?

— Больше я ничего не брал.

— Перед смертью господин Кауль сообщил, что оставит часть своего состояния Свами. Уверен, что вы помнили это. Шла об этом речь во время вашей ссоры?

— Со своей собственностью он мог делать что угодно.

— Вместе с тем, вы только что претендовали на права законного сына.

Смятенный, Эдди ответил:

— Это нужно было не для меня.

— И во всю эту историю вы впутались из-за умирающей кормилицы?

— Да!

— И пошли на убийство отца?

— Упаси Господь!

— Господин Кауль обсуждал с вами завещание?

Сингх повысил голос.

— Да или нет?

— Нет.

— Вы видели завещание?

— Нет.

Сингх открыл какую-то папку.

— Зачем же вы его изорвали?

Эдди растерянно посмотрел на кусочки бумаги, найденные полицейским возле санатория.

— Послушайте, Бартон! Я могу вам помочь, только если вы поможете мне. Отцеубийство не вызывает никакой симпатии у присяжных, но если вы убили в припадке ярости, то можете получить смягчающие обстоятельства.

Эдди стукнул кулаком по столу.

— Не убивал я его! Хотите выбить из меня ложное признание. Это вам не удастся.

Сингх нажал кнопку звонка. Появился полицейский.

— Отведите в камеру!

— Это все?

— Мы еще поговорим, Бартон!

— Да, сэр.

— Что с вами, Гулам Али?

— У этого человека каменное сердце.

Сингх отсутствующе кивнул. Полицейский медленно поднялся со своего стула и вышел.

Эдди, конечно, человек неуравновешенный. Признания его матери способствовали еще большей эмоциональной нестабильности. Рама Чанда он убил из-за Хильде Шнелл. Следующим был Свами, так как отец, решил отдать часть своего состояния для ашрама. И наконец, пытаясь завладеть завещанием, он убил собственного отца. Так рассуждал Сингх.

Но он хорошо знал, что с доказательствами только в одной смерти можно обвинить Бартона: в смерти Кауля.

Сингх погасил лампу. Опять мучила боль в груди. Часы показывали уже без пяти девять. Он закрыл глаза, и вдруг вспомнил о Хильде Шнелл. Неужели она еще ждала в приемной?

Нажал кнопку звонка. Комиссар ответил.

— Давайте займемся немкой.

— Вы правы, сэр.

Полицейский вернулся к столу.

— Вы выглядите очень утомленным, сэр.

— Я не спал эту ночь.

— Почему?

Сингх указал на грудь.

— На итальянском фронте во время войны я был ранен, сэр. Как только боль становилась невыносимой, мне давали таблетку.

— Мне рекомендовали отдых. Поэтому я приехал сюда.

— Надеюсь, что вскоре вы сможете отдохнуть, сэр.

— И я надеюсь.

Вошла Хильде. В правой руке она держала сумку. Зеленое платье подчеркивало светлый цвет волос. Она уселась перед столом. Внимательно взглянув в ее голубые глаза, Сингх понял, насколько она взволнована.

— На каком основании вы арестовали Эдди?

— А почему вы меня спрашиваете?

— Потому что вы допустили грубейшую ошибку.

Она минуту молчала, разглядывая комнату.

— Буттонхол убил Кауля, — сказала она твердо.

— Что вы сказали?

— Буттонхол убил его.

— Гм… Продолжайте.

— Мы поссорились, Эдди и я, но потом помирились. В тот вечер условились встретиться. Эдди запаздывал, и я направилась к нему. В комнате никого не было. И вдруг я услышала его голос. Он раздавался из комнаты господина Кауля. Кричали оба — и Эдди и господин Кауль. Мне стало любопытно, и я решила послушать у двери. Таким образом узнала, что Эдди является сыном Кауля. Возможно, это знаете и вы.

— Знаю. Что происходило дальше?

— Дальше… Они кричали все сильнее. Я отошла и спряталась под лестничной клеткой. Вдруг Эдди пулей выскочил из комнаты, хлопнув за собой дверью. Я решила, что он направился ко мне, и собралась идти следом. Но тут открылась дверь, и появился Буттонхол. Он зашел к господину Каулю. Они говорили с ужасным американским произношением. Я не очень-то поняла. Все же уловила несколько слов: сумасшедший, неудачник, бабки, шпики и другие.

Сингх засмеялся.

— Вы не верите?

— Много американских фильмов вы видели, мисс?

Хильде говорила очень серьезно:

— Прошу вас дослушать до конца.

— Боюсь, что уже поздно.

— Прошу вас!

— Где господин?

— Не знаю.

Сингх взял на камине фотографию какой-то женщины.

— Кто это?

— О, сэр, поставьте ее на место! — испугалась горничная.

— Почему? Что случилось?

— Вчера я взяла фотографию и стала рассматривать, как вошел господин. Увидев это, он начал кричать на меня. Лицо его пылало от ярости. Я испугалась и попросила прощения. Он вырвал фотографию и стал целовать ее. Затем сказал, — я немного понимаю по-английски — что это фотография его матушки, которую он берет с собой повсюду, даже если едет на один день, и чтобы я не притрагивалась к фотографии, иначе он отрубит мне пальцы. А затем дал 5 рупий! Я считаю, что так крепко любить свою маму может хороший человек. Не так, как мои сыновья, уже все взрослые и женатые, оставили меня одну на старости.