Чтение онлайн

Он вопрошающе повернулся к Кермэну.

Я представил их друг другу.

— Слишком тягостное ожидание, не правда ли, — продолжал Маршланд. — Хотелось бы верить, что телефонный звонок не запоздает!

— Через пять минут истекут обусловленные три часа, — сказал я, протягивая бокал Кермэну. Я опять обосновался в кресле. — Если они его отпустят, то они постараются оказаться как можно дальше от города к тому моменту, когда Дедрик вернется домой.

Маршланд повернулся вполоборота, глядя в упор на меня:

— Слишком мала вероятность, что они его отпустят, — сказал он. — Если в ближайшие полчаса мы не увидим его здесь, по–моему, придется приглашать полицию.

— Тут уж вам решать, — ответил я, — но поскольку мы и так уже долго ждали, лучше бы потерпеть до утра. Особенно сейчас, когда какая–нибудь ошибка может оказаться для него роковой.

— Думаю, он давно мертв.

Я слишком устал, чтобы бесцельно жонглировать фразами. Потому и перехожу в атаку:

— Что же он вам такое должен был сделать, Ли Дедрик, что вы его так возненавидели?!

Он не удостоил меня ответа и прошел на террасу. Пробыл там три или четыре минуты, затем возвратился и проследовал к двери, ведущей в вестибюль.

— Пойду–ка я лучше проведаю дочь, — сказал он, ни к кому не обращаясь, словно про себя. — Это ожидание, видимо, для нее все равно, что пытка.

На пороге он задержался, повернулся к нам и выпалил:

— Человек, который женится не на молодой девушке, а на ее деньгах, во все времена заслуживает презрения, мистер Мэллой!

С тем и оставил нас. Мы слышали, как он поднимался по лестнице.

Лицо Кермэна исказила гримаса.

— Это правда? Он женился на ней ради денег? — спросил он тихим голосом.

— Не знаю… — большим пальцем указываю на настенные часы. — Они уже просрочили пять минут…

— Я в этом не наблюдаю ничего утешительного, а ты?

— Нам не остается ничего иного, как ждать, — ответил я, устраивая ноги на подлокотнике дивана. — Мне по душе эта девушка. Хотя у нее и манеры избалованной девчонки, но сердце у нее есть.

Кермэн пробурчал сквозь зубы, закрывая глаза:

— Предпочитаю более доступных…

Настенные часы отсчитывали минуту за минутой. Нас одолел сон…

Первые лучи солнца разбудили меня как бы внезапно. Я бросил взгляд на часы: четверть восьмого. Кермэн спал, сжав кулаки. Издалека доносился шум прибоя, в бухточке из красных скал, у самого сада.

Я сбросил ноги с дивана и вышел на террасу.

Двое китайцев–садовников погружены в работу: они созерцают розовый куст, подстриженный в виде зонтика. Фламинго обосновались вокруг пруда, поросшего водяными лилиями, и завтракают. У самого края террасы, по–прежнему одетая в черные брюки и меховую куртку, Серена Дедрик вглядывалась в морские дали. Не бледное лицо, ее рассеянный взор красноречивее слов убеждают меня, что за время моего сна никто не звонил и не возвратил Дедрика в лоно семьи!

Я бесшумно вернулся в вестибюль, оставив Серену наедине с ее печалью.

I

Последующие четыре дня походили на корриду, причем столь увлекательную и захватывающую, что весь город Орчид, обычно такой невозмутимый, был потрясен до самых основ.

Информация получила огласку: все узнали, что выкуп в пятьсот тысяч долларов был передан банде похитителей, но та не выпустила жертву из когтей. Как и следовало ожидать, весь регион, от Сан—Франциско на севере и до Лос—Анджелеса на юге, был встревожен.

В первые часы Брандон творил, что хотел, вволю наслаждаясь властью. Он предпринял широкий розыск, но не успел размахнуться, как из Сан—Франциско явились несколько проворных федеральных агентов и отняли у него это дело.

Государственная полиция, части регулярной армии, авиация, телевидение и радио — вое оказалось вовлеченным в игру.

Кермэн и я немало часов проторчали в полиции, где нас подвергали всяческим допросам и контрдопросам под руководством побагровевшего от ярости Брандона, сопровождавшего свои вопросы увесистыми ударами кулака по столу. Несколько позже двое агентов федерального бюро расследований с кроткими физиономиями разрывали нас на куски, разнимали на части, выспрашивали с инквизиторским видом, а затем все эти кусочки соединяли вместе, как попало.

С нами были грубы, нам угрожали, нас осыпали бранью. Размахивали кулаками перед нашими носами. Шеи надувались, лица багровели, и рты их источали слюну. И все это для того, чтобы выжать из нас еще сведения. Но увы, нам нечего было больше рассказать.

Я не мог пройти по улице и двух шагов, чтобы не столкнуться с фотокорреспондентами. Кермэн — “человек, видевший, как взлетел выкуп”, — подвергался атакам от зари и до заката: к нему цеплялись всевозможные охотники за автографами, любители сувениров; с одичавшими глазами они вымаливали у него хоть что–нибудь: пилочку для ногтей, прядь волос или там лоскут от его костюма. Естественно, если он набирался смелости покидать агентство.

Огромные решетчатые ворота “Оушн энда” были на запоре, телефоны отключены. Дом погрузился в кладбищенскую тишину. Прошел слух, что пораженная отчаянием Серена не на шутку больна.

Весь день в небе гудели самолеты, неся наблюдение за дюнами и холмами в окрестностях города. По улицам курсировали патрули. Полицейские вели расследование чуть не в каждом дворе, задерживая подозрительных для допроса. В Корал Гэйблс, восточной части города, была проведена широкомасштабная операция полиции по проверке алиби различных сомнительных элементов.

В общем, велась грандиозная деятельность, но, не взирая на усилия федеральных агентов, муниципальной полиции, государственной полиции, армии и сотен добровольных сыщиков, ни сам Ли Дедрик, ни его похитители обнаружены не были.

На пятый день Серена прервала свое мучительное заточение и приняла участие в охоте. Местная печать и радио сообщили, что она учредила награду: двадцать пять тысяч долларов тому, кто предоставит сведения, которые помогут арестовать похитителей, и тысячу долларов за любую информацию, имеющую отношение к этому похищению.

И как результат, чуть ли не каждый житель Орчид Сити — разве что исключая слишком богатых, — стал доморощенным детективом, а город — адом.

Пришел шестой вечер с момента вручения выкупа, и я решил укрыться в моем маленьком тихом бунгало, до чертиков довольный тем, что я наконец–то вырвался из тисков этой воющей корриды. Я хотел запереться на все замки и пораньше лечь спать.

Мое бунгало, выстроенное на дюнах, обращено фасадом к морю, и до ближайшего другого дома расстояние не меньше километра. При доме есть небольшой сад, правда, поросший бурьяном, хотя Тони, мой единственный работник по дому, получает жалование и за то, чтобы сад был ухоженным. Имеется тут и веранда с уже выцветшими ставнями, гостиная, две спальни, ванная комната и кухня величиной с телефонную будку.