Чтение онлайн

Я понял, что Чарли имел в виду Певец, очевидно, чувствовал это яснее, а он ведь тоже был певцом. Джонни все эти ухищрения не требовались, но он, естественно, не хотел быть белой вороной среди прочего безголосого воронья и делал то же самое, что остальные.

Пожалуй, самым важным выводом в результате моей встречи с Сильвией было то, что я наконец–то уверовал в самоубийство Джонни. Допустим, что Чарли действительно спрыгнул с балкона. После того, как десятки раз прослушал “Аннабел Ли”, свою любимую пластинку Джонни А после этого сам Трой, тоскуя по другу, на протяжении двух дней, слушал “Аннабел Ли” снова и снова, думая о Чарли, о проведенных вместе днях. И после этого — пуля в сердце Такое возможно.

На секунду мне пришла в голову мысль о старой пластинке “Мрачное воскресение”, которая в конце концов была запрещена, потому что слишком многие кончали с собой, прослушав ее. Но то была действительно какая–то пугающая песня, призывающая “совсем покончить” и “неслышно уйти из жизни”.

— Мне бы хотелось послушать эту пластинку, — сказал я, — что с ней случилось после того, как Чарли..

— Я запаковала все его вещи и временно спрятала их. Его пластинки находятся… в одной из коробок. Я хорошо помню, как положила эту пластинку с несколькими альбомами. Достать?

— Мне хотелось бы ее послушать, но я знаю, где находится вторая. Сейчас мне надо кое–чем заняться, Сильвия, так что я позвоню вам позднее.

Она проводила меня до двери.

— Бай–бай, Шелл.

Я помахал ей рукой:

— Увидимся позднее, Сильвия.

От себя я позвонил капитану Сэмеону и договорился, что я осмотрю апартаменты Троя.

В гостиной я первым делом подошел к проигрывателю, на котором вчера стояла “Анабел Ли”. Сейчас ее гам не было. Значит, она должна быть где–то поблизости.

Только ее не было нигде.

Я потратил много времени на поиски, говорил с обслуживающим персоналом отеля, звонил в полицию. “Аннабел Ли” исчезла.

Полицейский офицер, приехавший в апартаменты по вызову, заявил, что никакой пластинки в проигрывателе не было, когда он приехал. Мне это показалось странным и настораживающим…

Допустим, что она все еще находилась в проигрывателе, но он был отключен, когда Трой умер. Если это предположить, выходило, что ее кто–то оттуда убрал и унес с собой до появления полиции. То есть кто–то мог находиться в помещении во время смерти Троя или сразу же после.

Я снова позвонил Сильвии Вайт, сказал, что я передумал, и буду ей очень признателен, если она найдет “Аннабел Ли” в вещах брата. Она ответила, что на это потребуется какое–то время, но я могу на нее рассчитывать.

Потом я поехал в “Дипломат–отель”. По воскресениям там удается застукать Джо Райса.

Поместье Райса в Беверли Хилле оценивалось в 200 тысяч долларов. Кроме того, он арендовал коттедж у плавательного бассейна в “Дипломат–отеле” на все уикэнды. Отель и церковь Райса были на Вилширском бульваре на расстоянии четырех кварталов друг от друга. Таким образом, сходив с женой в воскресение в церковь и бросив на блюдо стодолларовую бумажку, он уползал в свой коттедж или барахтался, как безволосый тюлень, в бассейне. Сразу же после церковной службы, его жена отправлялась домой, предоставляя Джо полную возможность развлекаться по своему вкусу.

И коттедж, и имение, и щедрые пожертвования на “бедных” и “нуждающихся” — видимая и небольшая часть доходов, полученных от рэкета, торговли наркотиками, содержания игорных домов, платных убийств и тому подобного. Судили Райса лишь однажды; ни единого дня в тюрьме.

Я нашел его возле пруда.

Райс развалился в шезлонге под пляжным зонтом. У его ног на траве устроилась довольно привлекательная блондинка. Он выглядел, как Будда, печален. Нет, просто большой, грузный, порочный толстяк с таким взглядом, который заставил бы отнести его к разряду грешников даже в том случае, если бы он в ангельском обличьи распевал псалмы, призывающие ко всеобщей любви.

А блондинка… Наверное тоже грешница, раз ошивается при Райсе, по внешне это не было заметно. Спина, во всяком случае, безупречна. Девица из “Дипломата”? Они плохих не держат. “Дипломат” мне нравился, но я просто не выносил Джо Райса.

Взаимно. Увидев меня, он выдвинул вперед челюсть, раздумывая, что лучше: поддеть меня рогами или по–бульдожьи вцепиться в горло.

Я остановился возле пляжного зонта, подтянул стул и сел. Обычно я веду себя вежливо, жду приглашения. Однако не с типами, которые пытаются меня убить. И. разумеется, не с руководителями мафии.

— Хэллоу, Джо, — сказал я. — Возражаете, если я к вам присоединяюсь?

— Да.

— Но я хотел спросить вас о некоторых парнях.

— Спрашивайте. Вы уже здесь.

Глаза у него мутные, налитые кровью. Мне они чем–то напоминали горящее топливное масло.

— Что за парни?

— Снэг и Бубби, а также…

— Никогда не слышал про таких.

— Тони Ангвиш?

— Тони Ангвиш.

— Что скажете про Фрэнсиса Бойля?

— Никогда о нем не слышал.

Он немного выпрямился. Складки на его груди и животе заколыхались. Ногой он пнул блондинку под зад:

— Иди поиграй с деньгами, бэби.

— Дорогуша, у меня нет никаких денег.

— Ты бессовестная лгунья. Я дал тебе сотню. Иди…

Он остановился, немного подумал, глядя на то место, куда он ее пнул, затем потянулся за чековой книжкой и авторучкой, лежащими на столе. Закрыв от меня существенные подробности, он что–то написал на чеке, вырвал его и протянул блондинке.

— Иди поиграй вот с этим.

Она взглянула на чек, глаза у нее округлились:

— Но, дорогуша…

— Ты хочешь это наличными? Или тебе хочется получить пинок по заду еще раз? Отправляйся, купи себе панталоны из норки. Проваливай.

Она послушно поднялась.

Я спросил Райса:

— Что в отношении Чарли Вайта?

— Никогда о нем не слыхал.

— Джо Райса? Бенджамина Рокфеллера? Или Джона Д. Франклина?

— Никогда не слыхал… Ах, заткнитесь!

Блондинка пошла прочь, так покачивая бедрами, что у меня на секунду остановилось сердце, а потом бешено заколотилось.

От нашего столика она прямиком двинулась к другому, тоже под пляжным зонтом, где сидел мужчина в черном костюме. Мне. показалось, что запах его пота доносится до нас. Он был рослым, с жесткими черными усами и огромной лысиной, которую не могли скрыть несколько жалких волосиков.

Я заметил:

— Она оставила вас ради другого дэнди. Сколько же вы ей дали?

— Доллар. Как всегда.

— Джо, ваш шарм равняется вашей красоте. Их превышает только ваша щедрость.

Он обдумывал мое изречение, почти улыбнулся, подумал снова. Меня всегда возмущает довольно широко распространенное мнение о выдающемся уме, которым должны обладать преступники, в особенности, мафиози. Возможно, найдется один на тысячу, но остальные чувствуют себя творцами, если без посторонней помощи зашнуруют себе ботинки. Они любуются плодами своего труда и горделиво восклицают: