Чтение онлайн

Когда я бежал мимо конторки, недоумок–дежурный завопил:

— Эй, та блондинка только что выскочила отсюда. Она звонила по моему телефону…

Остального я не слышал. Разумеется, она звонила Бончаку, предупредить его, что Шелл Скотт его разыскивает, бегает повсюду с пистолетом. И куда она могла ему звонить?

Я бежал к “Спартанцу”, поднимаясь наверх, перепрыгивал через две ступеньки, потом неслышно прокрался по коридору к дверям моего апартамента. Дверь была полуоткрыта. Я вытащил кольт. Если Бончак там, он меня поджидает.

Осторожно, открыв дверь пошире, я неслышно проник внутрь, сжимая свой 38–й в правой руке, готовый схватить его левой, если правую ранят.

Дверь плавно распахнулась на петлях и остановилась у стены.

Бончака в комнате не было.

Зато была маленькая Сильвия. Вся в крови.

У меня подкосились ноги, мне показалось, что они стали совершенно мягкими.

Я подскочил к Сильвии и встал возле нее на колени.

Она была жива, ее маленький ротик распух, губы окровавлены, нижняя отвисла вниз; был виден выбитый зуб, по левой щеке тянулся рубец, а шея была свернута под устрашающим углом.

Она приоткрыла глаза, заморгала. Потом зашевелила губами:

— Шелл…

— Ах, Сильвия, дорогая. Не разговаривай, не старайся…

Ее рука отыскала мою, ухватилась за палец.

— Он…

— Ш–ш–ш… Я сейчас вызову скорую помощь.

— Нет, нет.

Она сжала мой палец очень слабо, но я все же это почувствовал.

— Должна сказать вам, мужчина…

— Знаю. Лысый, черные усы.

— Да. Вошел. Ударил меня пистолетом. Он искал вас. Потом…

Она закрыла глаза. Я подумал, что она умерла. У меня сжалось сердце.

Её глаза снова открылись и она продолжала:

— Забрал пластинку. Не знаю почему, но забрал. Потом стал ждать вас. Я знаю, знаю, что он собирался вас убить.

— Олл–райт, маленькая. Успокойтесь. Лежите тихо.

— Шелл, он…

Она помолчала и чуть слышно прошептала:

— Он изнасиловал меня.

Я был возле телефона. Прошло всего лишь несколько секунд, а мне казалось — часы.

Наконец ответил офицер в голливудском Дивизионе.

Я сказал:

— Срочно. Присылайте скорую помощь и полицию сюда. Спартанский Апартамент–отель. Бога ради, поскорее.

— Спартанский… Шелл, это вы?

— Да.

— Голос на ваш не похож.

— Заткнитесь, черт возьми, и вышлите скорую. Быстрее, девушку изувечили. Похоже — умирает.

Я бросил трубку на рычаг и вернулся к Сильвии.

Спешить больше не надо. Она боролась со смертью ровно столько, чтобы все сказать мне. Ни минуты больше.

Я встал, подошел к окну и высунулся наружу. Мне было видно, как люди шли по Северной Россмор. Я так закусил себе губу, что почувствовал вкус крови.

У меня хорошее зрение. Вот кто–то бежит. Блеснули светлые волосы. Блондинка. Я потряс головой, но смотрел, как она перебегала улицу по диагонали, меховое манто прикрывает ее плечи. Спешит к машине, припаркованной почти на расстоянии квартала отсюда.

Туда же подбежал и влез в машину лысый грязный сукин сын — Билл Бончак. Я выхватил пистолет и стал стрелять ему в спину, пока не кончились патроны.

В машину я точно попал, было видно, как полетели в разные стороны осколки стекла. А в него — неизвестно. Потом машина рванулась вперед, завернула в ближайшую улицу и замерла у обочины. Блондинка прыгнула в нее. С улицы на меня глазела пожилая пара; какой–то мальчишка от изумления открыл рот.

Я сунул кольт в кобуру, повернулся, подошел к Сильвии, поправил юбку, выпрямил ей руки и ноги. Ее голова все еще вывернута под этим странным углом. Сильвия была такая маленькая, хрупкая, ее шею легко сломать…

Я оставил ее, выбежал из отеля к своему “кэду” и помчался по Россмору за Бончаком. По дороге я повстречался с санитарной машиной, ехавшей с включенной сиреной.

Я не догнал его. Вообще–то я не ожидал, что мне это удастся, даже если бы я не затратил несколько минут на Сильвию. Бончак очень спешил.

Смеркалось. Я не стал звонить в полицию по поводу Бончака — надо сначала попытаться самому схватить его. Никого другого мне так не хотелось поймать! Несомненно, его послал ко мне Джо Райс.

Когда я немного поостыл, я продумал все с самого начала.

Возможно, Джо Райс не отличался особым умом, но на этот раз ему хватило сообразительности обставить меня. Он послал свою девицу к Бончаку с запиской. Записка была написана на чеке. Мерзавец, написал ее у меня под носом.

Я припомнил также еще одну подробность. Ту вещь, которая вывела его из равновесия и заставила прибегнуть к трюку с запиской.

Это случилось, когда я впервые произнес “Фрэнсис Бойл”.

Вот тогда он выпрямился, написал записку и послал ее к Бончаку с блондинкой. Бончак тут же исчез; до четырех часов успел установить микрофон у меня в квартире и “поселиться” в маленьком отеле поблизости. Ну, а Райс удерживал меня в “Дипломате” интересным разговором.

Возможно, наш снисходительный суд не посчитал бы все это доказательствами, но не я. Нет, ни Райс, ни Бончак не заслуживали снисхождения. Если бы удалось догнать Бончака, я бы убил его, не моргнув глазом. Я мог бы убить и Джо Райса, но его я тоже не нашел. Не нашел и блондинку. Я их искал, можете не сомневаться. Искал повсюду. Спрятались, сволочи.

Шел уже десятый час, когда я остановился перед большим белым домом в Беверли—Хилле. Тут жил мой давнишний друг Стив Феррис, актер, а теперь и режиссер. Ему было за пятьдесят, мы знали друг друга более десяти лет. Я звонил ему днем; у него завалялась пластинка с “Аннабел Ли”, и он предложил мне приехать, пока будет рыться в своем шкафчике для пластинок.

Я без промедления поехал в Беверли—Хилл. Если Билли Бонс посчитал важным украсть пластинку, она приобрела для меня особую важность.

Бончак, разумеется, слышал мой телефонный разговор с Сильвией о пластинке. Но не полез бы ко мне в квартиру по собственной инициативе. Кто–то, скорей всего Джо Райс, приказал.

Я подошел к входной двери и позвонил. Стив сразу же открыл. На его худощавом загорелом лице было странное выражение.

— Входи, Шелл, — пригласил он.

— Добрый вечер, Стив. Ну как, повезло с пластинкой?