Чтение онлайн

— Пока нет…

Закрыв дверь, он спросил:

— Что за чертовщина происходит? Что это за история с убитой девушкой в твоей квартире?

Я заморгал глазами:

— Где ты об этом услышал?

— Радио. Программа новостей. Вообще я не слышал все сообщение, но успел захватить часть об убитой девушке и твой адрес в “Спартанце”. И…

Он замолчал.

— Заканчивай.

— И что ты бежал с места преступления, так было сказано.

— Я вовсе не сбежал, а бросился вдогонку за негодяем, который ее убил.

— Значит, это действительно случилось?

— Да. Это первое сообщение, видимо не было подробным.

Стив нахмурился.

— Ты выглядишь не в очень красивом свете, Шелл.

Но меня это не слишком беспокоило. Я сказал:

— Я лучше позвоню Сэму, пока они не забросили невод. Вплоть до этого времени я как–то не думал об этой стороне дела. Черт подери, ведь я сам звонил в полицию и вызвал скорую помощь.

Он кивнул, а я продолжал:

— Давай–ка проверим насчет пластинки, о’кей?

— Я сейчас как раз просматриваю. Совершенно точно, что когда–то она у меня была.

Я воспользовался телефоном, дозвонился до отдела убийств, но не до Сэма. Мне сказали, что он чертовски занят. Я не стал допытываться, с кем именно. Себя я тоже не назвал. Положил трубку, решив позвонить через пару минут. И как раз в этот момент, Стив крикнул:

— Эй, вот она.

Я схватил пластинку. Точно такая же? Наклейка “Империал”. “Аннабел Ли”.

— Будь добр, поставь ее, Стив.

Он поставил и тут же сказал:

— В 10 часов последние известия. Возможно, что–то скажут про тебя. Включить?

— Да, конечно. Предупреди, когда начнется. Сначала я хочу прослушать вот это.

Я внимательно прослушал пластинку. Голос Джонни Троя. Последующие диски заметно лучше, профессиональнее. Ясно — Джонни был тогда гораздо моложе, не хватало опыта, электронной лакировки, ловко сглаживающей все шероховатости. Обратная сторона была такой же.

В чем же дело? Мне казалось, что все прояснится, как только я доберусь до пластинки.

Но почему Бончаку понадобилась пластинка Сильвии? Или она в чем–то отличалась от этой? Возможно ему требовалась именно она. Я рассматривал сам диск, когда Стив закричал:

— Начинается передача известий, Шелл.

Я положил на стол пластинку и устроился в кресле около приемника. Сначала шли местные и международные политические новости. Как водится, лягнули Советский Союз. Кто–то должен отправиться в поездку по странам Ближнего Востока, кандидатура еще не определена.

“Хм, — подумал я, — все старье”.

Но потом характер известий резко изменился. И моя жизнь — тоже.

Диктор объявил:

— Через минуту — Гарри Вароу с программой “В последнюю минуту”. История о местном частном детективе Шелтоне Скотте, об убийстве и изнасиловании. — Он помолчал. — Слушайте все.

Меня только интересовало, как будет преподнесено это дело. За себя я не волновался. Правда, я не дождался приезда полиции, но я звонил. По правилам, меня должны были сразу допросить в качестве основного свидетеля, потом бы я написал заявление.

И все же мне не понравилось, что сообщение об этом деле поручено Гарри Вароу.

Все началось нормально. Человек, назвавшийся Шелтоном Скоттом, позвонил в голливудский дивизионный полицейский участок в 5.36 и попросил, чтобы немедленно была послана машина “Скорой помощи” и наряд полиции в Спартанский Апартамент–отель.

По мере того, как Вароу говорил, телевизионная камера показывала на экране сначала здание отеля, затем вестибюль, и наконец, мои собственные апартаменты. Голос Вароу комментировал все, что демонстрировалось, через каждые две фразы упоминая мое имя.

Полиция прибыла, проверила апартаменты мистера Скотта и обнаружила труп (соответствующие кадры).

Фотографии прелестной Сильвии. Затем Чарли Вайта, брата убитой. Коронер установил, что Сильвия была изнасилована и убита — ей сломали шею.

Все это произносилось без излишних эмоций, спокойно и весьма убедительно; у Вароу в распоряжении всего 10 минут. Не было только сказано, кто же совершил такое зверское преступление. Конечно, и идиоту становилось ясно, что Шелл Скотт может иметь какое–то отношение к случившемуся, но меня ни в чем не обвиняли. Даже упомянули о том, что в прошлом я часто содействовал полиции. Что помогало мне, а не полиции.

После этого началось самое главное.

“Вчера днем, — говорил Вароу, — сидел я рядом с мистером Шелтоном Скоттом в гостиной Джонни Троя в Роял—Крест–отеле. И должен сознаться, что я не стал протестовать, когда мистер Скотт принялся бередить старые раны — нет, свежие раны, ибо Чарли Вайт умер всего два дня назад, даже еще не похоронен — почти насильно заставлял Джонни Троя говорить о своем погибшем друге. Не проявляя ни малейшего сочувствия к переживаниям Троя, он напрямик говорил о самоубийстве и даже, смешно сказать, об убийстве.

Я следил за тем, как мистер Скотт безжалостно допрашивал Джонни до тех пор, пока давление не ало невыносимым для этого тонко чувствующего художника, хотя Трой не протестовал и не возмущался, только раздавил в руке хрустальный бокал, порезав себе ладонь до самой кости.

Я наблюдал за тем, как мистер Скотт бесцеремонно оскорбил одного из наиболее блестящих звезд нашего литературного горизонта, молодого Рональде Дангера, автора “Ложись и умри”.

Но достаточно. Я упомянул об этом лишь потому, что Джонни Трой теперь мертв и все эти три истории как будто увязываются в единое целое. То, что мистер Шелтон допрашивал Джонни Троя так скоро после гибели Чарли Вайта, изнасилование и убийство несколько часов назад Сильвии Вайт, сестры покойного, конечно, только совпадение. Но совпадение, которое требует объяснения. Я уверен, что мистер Скотт будет найден и сможет пролить свет на это ужасное дело. Если мистер Скотт слышит меня, я умоляю его явиться в полицию и объяснить загадку смерти Сильвии Вайт”.

Неожиданно я переполошился и даже испугался.

Я знал, что случится дальше.

Я не обманулся в своих ожиданиях. Юлиус Себастьян. “Да, сожалею, но именно я устроил встречу мистера Скотта с Джонни. Иначе бы он к нему не попал… Он находился во власти идеи, что Чарли Вайта убили. Сбросили с балкона его комнаты. И… мне действительно неприятно об этом говорить”.

Вароу — крупным планом, с микрофоном:

— Мистер Себастьян, разве вы не считаете своим долгом сообщить нам все, что вы можете? В конце концов, мы никого не обвиняем. Но мы должны ознакомиться со всеми фактами.