Чтение онлайн

Он с трудом удержался, чтобы не вздохнуть, и ответил:

— Работа для неудачников.

После чего повернулся к сестре спиной.

— ...

Он ощутил, как смотревшая на него Акари наклонила голову.

— В чем именно неудачников?

— Откуда я знаю?

— ...

В комнате повисла необыкновенно тяжелая тишина.

Не в силах выдержать взгляда Акари, сверлившего его спину, Тору добавил:

— Отстань уже от меня.

— ...

Акари ненадолго задумалась...

«...Кровожадность?!»

Буквально на миг он ощутил, что кто-то жаждет его крови.

— !!!

Тору моментально свернулся, и в это же самое время в волоске от его головы со свистом пролетел молот. Опоздай Тору на мгновение, молот снял бы с него скальп, и он стал бы лысым. Хотя трудно сказать, считать ли оголенный череп лысиной.

— Эй, ты!

Тору повернулся к сестре. Естественно, его сон как рукой сняло.

— Брат...

Она стояла, печально прикрывая глаза левой рукой. Выражение ее лица при этом ничуть не изменилось, а правой рукой она продолжала угрожающе размахивать молотом. Вздохнув, она произнесла:

— Если уж ты категорически отказываешься.

— Нет, погоди. Погоди, говорю. Для начала опусти молот, — Тору вскинул руки, стараясь отойти от нее подальше.

Хотя он все равно находился от нее на расстоянии вытянутой руки. На пороге смерти. Хорошо поставленный удар располовинил бы его вместе с кроватью.

— ...

Акари продолжала молча размахивать молотом.

Судя по всему, опускать его она была не намерена. Обычно Тору удавалось как-то убедить ее, но сегодня это не работало. Видимо, настал день, когда ему придется вступить с ней в открытое противостояние. Чаша ее терпения безнадежно переполнилась.

— Брат...

— Что?

— Если ты так и собираешься не работать, не выходить на улицу, а находиться дома и лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать...

— Я что, серьезно столько лежу?

— …то ты не оставляешь мне выбора, кроме как...

— Какого еще выбора?

— …сделать из тебя чучело и продать...

— Не смей! Да и не продашь ты меня!

— Да ладно, — Акари нехарактерным для нее движением покачала головой, ни на мгновение не останавливая молот. — Я бы тебя купила, даже если пришлось бы влезть в долги.

— Мое чучело?

— Оно не ест, и содержать его дешевле, чем живого брата, разве нет?

— ...

— ...

Нервная тишина.

Лишь свистел тяжелый молот, которым на огромной скорости продолжала размахивать Акари.

— Так что готовься превращаться в ч...

— А-а, я понял, я все понял! — спешно отозвался Тору.

Он понял, что его сестра действительно могла прибить его насмерть. Чучелом ему становиться тем более не хотелось. Работать, правда, тоже, но он понимал, что торговаться за сон уже поздно — надо продумать, как сбежать отсюда подальше.

— Давай лучше это самое, ну, э-э, позавтракаем, что ли.

— У нас больше нет еды, — сказала Акари, опустив, наконец, молот. — Я ведь тебе вчера вечером сказала, что мы доедаем последнее.

— П...правда?

— Я верю в то, что мой любимый проницательный брат не забывает такие слова.

— ...

Тору посмотрел в потолок и протяжно вздохнул.

Если честно, он действительно не помнил, говорила она это за ужином или нет. Он давно привык пропускать ее кухонные разговоры мимо ушей и тем более их не запоминал.

— Брат... — Акари вновь подняла молот.

— Понял-понял, пойду, поищу что-нибудь к завтраку!!!

Просвистевший в воздухе молот Акари остановился за мгновение до того, как пробил бы вопящее лицо Тору насквозь.

Он шел по улице и то и дело ощущал на себе пронзительные взгляды.

Это чутье у Тору было развито превосходно, и потому такие взгляды раздражали его больше всего на свете. Но в то же время он осознавал, что он здесь не только новенький, но еще и отчетливо не вписывающийся в обстановку. И поэтому жаловаться не никакого смысла.

— ... — рефлекторно вздохнул он.

Справа стоял покосившийся дом. И слева тоже. Обветшалые дома тянулись вдаль, насколько хватало глаз. Не будь вокруг людей, эти старые обшарпанные здания можно было бы с легкостью принять за руины. Дома с облезшей краской и трещинами в стенах казались шикарными — в большинстве своем они были именно что покосившимися. У каких-то отсутствовали крыши, и от дождя и ветра их защищали водостойкие покрывала, вымазанные жиром. Конечно, жить в таких домах небезопасно... но жить, как известно, приходится по средствам.

Если что-то и не отдавало упадком, так это воздух.

Конечно, воздух, наполняющий эти улицы, нельзя назвать ни изысканным, ни чарующим... но он был наполнен жизнью, вернее, запахом грязи и бодрости.

На этой улице постоянно сам по себе возникал рынок.

Именно поэтому здесь и ходило на удивление много людей... которых ждали даже не магазины, а деревянные коробки, с разложенными на них «товарами», которые назвать этим словом можно было с натяжкой. Повсюду виднелись мужчины и женщины, торгующие и всяким хламом, и дикими овощами, и непонятно каким мясом. Среди толп взрослых бегали смеющиеся дети, одетые в лохмотья, и хрюкающие свиньи, которых выпускали из домов, чтобы они искали на улице съедобный мусор.

Их страны пали.

Их улицы сожгли дотла.

Их друзья и родители погибли.

Но... пока эти люди были живы, они не могли сдаться. Те из них, кто не впал в пучину отчаяния и не поставил точку в собственной жизни собственноручно, пили грязь, грызли корни, но жили. Это место полнилось такими сильными духом людьми. Именно поэтому, несмотря на всю суматоху, воздух здесь переполняла жизнь.

И именно поэтому... Тору так выделялся на их фоне.

Он был как всегда угрюм, как всегда апатичен, и казалось, что даже воздух вокруг него начинал пахнуть закатом и упадком.