Чтение онлайн

Вообще, во всем, что не касалось денег, бродячие торговцы в большинстве своем были людьми терпимыми… и даже толерантными.

За свою жизнь они путешествовали по многим землям, покупали и продавали многие товары, и в результате привыкали к тому, что разные люди и живут, и смотрят на мир по-разному. Более того, они хорошо понимали, что все эти «различия» имели определенный смысл… и что сами они, торговцы, были лишь одной разновидностью людей.

Прямо как «специалисты войны» и «военные шавки», известные как диверсанты.

С точки зрения Хасумин, они просто еще один вид людей.

Но…

— Так ведь диверсанты сильные, — с нажимом ответил ей Тору, на тот момент совсем еще мальчик.

Тору и Хасумин сидели друг рядом с другом на площади на окраине деревни.

Родившись в семье торговцев, Хасумин с младых ногтей путешествовала, многое повидала, и Тору всегда с интересом слушал ее рассказы. Часто его искренне поражали даже такие детали, о которых она упоминала с безразличием. Именно поэтому, каждый раз, когда она приезжала сюда, Тору всеми правдами и неправдами откладывал тренировки и выкраивал время, чтобы насладиться очередной беспечной беседой.

— Мы сильные, поэтому нас боятся. Это же очевидно.

Тору никогда не покидал границ деревни и не знал, в чем именно проявляется страх других людей перед диверсантами. Более того — он пока не знал даже того, что в мире считается общепринятым и нормальным. Поэтому он понимал боязнь других людей перед диверсантами прямо, по-детски… вернее, считал, что понимал.

— Нет. Дело не в этом, — Хасумин покачала головой, продолжая улыбаться. — Может, вы и сильные… но тогда люди боялись бы и магов, не так ли?

— Тогда…

Тору замолчал.

Даже в те времена, когда он почти ничего не знал об окружающем мире, он уже слышал о магах.

Собственные тела магов не отличались особой силой, и с точки зрения диверсантов они были не опаснее младенцев. Но в том, что касалось силы, которой они умели манипулировать, маги опережали диверсантов буквально на порядок. Если дать магу крупное гундо и достаточное количество топлива, он сможет в одиночку разрушить целый замок до основания. Чем больше заклинаний и магических диаграмм они накладывали друг на друга, тем более тонкой и сильной становилась их магия.

Если сравнивать одну лишь разрушительную мощь, то диверсанты и в подметки не годились магам.

Однако, конечно же… в битве диверсанта против мага первый одерживал победу в 8-9 схватках из 10.

Это и битвами трудно назвать. Узнав, что сражается против мага, диверсант ни за что не стал бы атаковать в лоб, а постарался бы прикончить мага до того, как он закончит зачитывать затратное по времени заклинание.

Но… Хасумин сейчас говорила вовсе не о том, кто кого поборет.

И не о том, у кого больше сил.

Тору знал это, и именно потому не понимал.

Раз так, то почему диверсантов боятся?

— Наверное, дело в чувствах.

— Чувствах?

— Или в расположении духа.

— …О чем ты? — переспросил Тору, нахмурившись.

Он не понимал. О чем говорила Хасумин?

— Диверсанты ведь готовы пойти на все ради выполнения своей цели, так?

Сеять сомнения риторикой. Придумывать хитрые планы и совершать немыслимое. Брать заложников, предавать, лгать, и многое другое, чем они заслужили славу подлых и бесчестных людей. Они могли без тени смущения совершать такое, на что адекватный человек ни за что не решился бы так просто.

— Потому мы и диверсанты, — не без гордости ответил Тору.

Его учили тому, что именно это — основа жизни диверсантов и ключ к их силе. То, что отличает их от рыцарей, связанных узами чести и благородства. Это понимали все страны, и именно поэтому спрос на диверсанта оставался стабильным.

— Но другие так не могут. Поэтому они боятся, — сказала Хасумин, посмотрев на небо. — Диверсанты могут с легкостью пойти на это. Они могут не ощущать ни стыда, ни раскаяния. Наверное… люди боятся расположения духа, который позволяет им это.

— Что это значит? — хмуро спросил Тору. — Неужели и ты так считаешь, Хасумин?

Чернорабочие поля боя. Шавки власть имущих.

Готовые пойти на любую низость ради достижения цели. Бесславные ублюдки.

Общепринятое мнение о диверсантах было примерно таким. Тору всегда считал, что все эти люди, связанные по рукам и ногам «честью» и «справедливостью», просто втайне завидуют им и их истинной силе.

Но…

— Я не боюсь вас, — с улыбкой отозвалась Хасумин.

Она слегка наклонилась и заглянула в глаза сидевшего рядом с ней Тору. В ее глазах не проглядывалось ни гнева, ни насмешки. Они напоминали глаза старшей сестры, поучавшей своего упрямого братика. Настоящей «старшей сестры» у Тору не было.

— Ни я, ни все остальные торговцы. Мы… осознаем, кто вы — люди, живущие в Акюре, — уверенным тоном проговорила Хасумин. — Мы уверены, что поняли вас. Глядя на вас, мы начали понимать, что означает жить, не сводя глаз со своей цели. После этого мы просто признали, что в чем-то мы схожи, а в чем-то отличаемся.

— …

Слова Хасумин оказались слишком абстрактными для Тору, и он не понял их до конца.

Но Хасумин продолжала говорить, как ни в чем не бывало. Уже потом Тору осознал, что она не пыталась таким образом заставить его понять ее речь. Скорее всего, ей хватало прозорливости говорить эти слова с заделом на будущее в надежде на то, что однажды Тору поймет их смысл.

— Но, скорее всего, кого-либо еще об этом просить бессмысленно. Возможно, даже мы лишь считаем, что понимаем вас, а на самом деле просто ошиблись, или вы обманули нас..

— Мы бы не стали…

— Я знаю. Я же сказала «возможно», — прервала его Хасумин, повернувшись к Тору. — В конце концов… вера — это сугубо односторонняя вещь.

— …

«Односторонняя». Не ищущая отклика, взаимопонимания и сочувствия.

Почему-то Тору это слово показалось ужасно грустным.

Ему казалось, что слова Хасумин прозвучали нелепо.

И по сей день Тору помнил, что в тот день он долго не мог заснуть.

Когда Тору очнулся, то ощутил, что ему немного тяжело дышать.

Наверное, сказывался груз на груди.

— М…

Впрочем, этот груз отнюдь не был тяжелым.

Тору спал, прислонившись спиной к каменной стене. На его груди же спал еще один человек. Он немного дергался во сне, перераспределяя вес. Видимо, это и вызывало тяжесть дыхания Тору.

— …