Чтение онлайн

— Спасибо, — кратко ответил Тору.

Николай казался грозным великаном, но на самом деле, он «выздоровел» лишь недавно.

Конечно, благодаря магии сломанная кость его руки уже срослась… но вряд ли он в последнее время работал ей как раньше. Если бы он перенапрягал незажившую руку, она сломалась бы опять. Далее многочисленные переломы привели бы к «проблемам» в кости и потере ее прочности.

Но если он не пользовался рукой… его мускулы должны были ослабнуть.

Естественно, он все еще оставался человеком неординарных техник… но все же должен был стать менее грозным противником по сравнению с прошлым разом.

Далее… мальчик-полукровка.

Он был безоружен.

Во всяком случае, визуально никакого крупного оружия он не принес. Возможно, где-то под одеждой прятались кинжалы, но худое, даже хрупкое по своему виду тело позволяло судить о том, что большой физической силой он не обладал.

Он мог нападать лишь вблизи, быстрыми атаками.

А значит, для Акари эта пара наверняка оказалась бы более удобными противниками за счет ее оружия, позволявшего держать противника на расстоянии.

— Чайка, — сказал Тору приглушенным голосом. — Если со стороны их машины будет хоть какое-то движение, то бросай все, не думай о нас и стреляй. По возможности наиболее мощным заклинанием.

— М… м-м, — Чайка сглотнула и кивнула.

А затем…

— Тору и… Акари, я прав? — обратился к ним Альберик ясным голосом.

Ни Тору, ни Акари не называли им своих имен. Видимо, они поспрашивали в Дельсоранте. А значит… их школу и название родной деревни они все еще не знали. Когда они жили беженцами, то никогда никому не называли своей фамилии.

— На всякий случай попрошу. Сдайтесь. Я не хочу бессмысленной битвы.

— Бредни будешь в бреду рассказывать, — отозвался Тору, извлекая комбоклинки из ножен.

— Вы собираетесь сражаться до последнего?

Голос прозвучал изумленно.

Похоже, он не ожидал, что диверсанты могут сражаться в невыгодных для них условиях.

В отличие от благородных и знатных людей, несущих бремя религиозных убеждений, вынужденных оправдывать доверие государства и поддерживать спокойствие мирных жителей, у диверсантов не было причин жертвовать своей жизнью ради защиты чего-либо. При необходимости они могли перерубить даже семейные узы.

Но…

— Я понимаю, что в ваших глазах мы хуже псов — у нас нет ни принципов, ни веры, мы лишь радостно виляем хвостами перед нанимателями. Но именно поэтому есть одна черта, которую не переступим даже мы.

Тору совместил печати на руках с печатями на рукоятях.

Чувства расширились, и, начиная с этого момента, комбоклинки стали частями тела Тору. Конечно, это далеко не гундо мага, но расширенные чувства позволяли увеличивать точность движений. Так владелец комбоклинков мог даже завязывать с их помощью шнурки.

— Понимаешь, диверсанты ни за что не сдадут своего клиента из страха перед противником.

Хоть диверсантов на поле боя и ненавидели… сами они гордились своей беспрекословной верностью своим хозяевам. Диверсант не мог бросить или предать своего господина. Буквально: не мог. В этот самый момент он переставал быть диверсантом, профессионалом своего дела, и превращался в обычного преступника.

Поскольку других принципов и табу у диверсантов не было, за этот они держались, как за свой смысл жизни.

— Какие громкие слова, — насмешливо проговорила ассасин по имени Виви. — Но истинная суть диверсантов — обманы и уловки, не так ли?

— А ассасинов?

— …

Виви не нашлась с ответом.

Строго говоря… диверсанты и ассасины ничем не отличались друг от друга.

Это две неприглядные профессии, занимавшиеся темными, грязными делами, от которых другие отводили взгляды.

Разница лишь в том, что если диверсанты — мастера на все руки, то ассасины специализируются на чем-то одном. Также разницей можно назвать то, что ассасины обычно действовали не на поле боя, а в тылу, среди обычных людей.

— Ясно, — сказал Альберик, вмешиваясь в разговор Тору и Виви. — Я был уверен, что хорошо изучил диверсантов, но, похоже, мне еще многое нужно узнать. Прошу прощения за свою грубость и оскорбительное предложение сдаться.

Альберик вынул меч из ножен и шагнул вперед.

Он посмотрел на Тору взглядом, в котором не было ни капли сомнения, и сказал:

— Какой бы маленькой она ни была, это все же война. Что же, пусть наши силы определят победителя. Я, рыцарь Альберик Жилетт, объявляю вам войну.

Эти слова послужили сигналом к началу битвы.

В условиях, когда численное превосходство на стороне противника, пытаться затягивать бой в высшей степени глупо.

Затяни их в долгую выматывающую битву — и шансы на победу испарились бы. Краеугольным камнем в их победе должен был стать ранний захват преимущества и диктование условий. Диверсанты прекрасно умели сбивать противников с толку своей скоростью.

Но…

— «Я есть сталь», — начала Акари чтение ключа «Железнокровия», не отрывая взгляда от противников. — «Стали неведом страх», «стали неведомо сомнение», «встав против врага, я не стану колебаться», «я есть орудие, несущее твою гибель».

Этими словами она именно что открывала дверь.

Это процедура высвобождения запечатанного в глубине тела яростного зверя. После каждой фразы она ощущала, как спадают цепи дремлющего в глубине души создания, и как оно всплывает все выше.

Бесцветный зверь, взращенный для битв.

Не бушующий. Не жестокий.

Просто крайне опасный, словно пламя или клинок.

— Фух…

Акари едва заметно улыбнулась и облизала губы.

Кровь с огромной скоростью циркулировала по телу, все мускулы могли в любой момент выложиться на полную. В сознание Акари бурным потоком текли расширившиеся ощущения. «Железнокровие» так резко повышало чувствительность, что использовавшему его человеку казалось, что он стал больше, чем обычно.

И именно поэтому эта техника — обоюдоострое оружие.

Без тщательного контроля можно остаться совершенно беззащитным.

— …

Вошедшая в боевой режим Акари вгляделась в надвигавшихся врагов.

Они были полной противоположностью друг друга.

Крупный мускулистый мужчина средних лет.

И тощий маленький мальчик-полукровка.

Наибольшее внимание следовало уделять мужчине с внушительным комбомечом — Николаю.

Конечно, мальчика тоже вряд ли стоило игнорировать. Но тощий вид позволял сделать вывод о том, что сильными мускулами он не обладал. Во всяком случае, его тело нельзя назвать телом воина.