Чтение онлайн

Опять начали одолевать проклятые насекомые. А где обещанные бушлаты? Укрыть бы ими голову от комаров. Или набрать бы в лесу сухих веточек, да разжечь бы в окопе костёрок. Но в лес пока соваться нельзя. Там засели вооружённые враги. Скорее бы была вторая атака, чтобы не дёргаться в окопе, отмахиваясь от назойливых комаров. И как напророчил. Снова показались немецкие танки, за ними ехали бронетранспортёры, и пехоты подвалило раза в три больше, чем во время первой атаки. И вся эта фашистская орава открыла по нам автоматно-пулемётный огонь. Только экипаж одного танка знал – куда надо стрелять, а другая бронетехника палила куда ни попадя, лишь бы напугать нас разрывами арт-выстрелов. Но потом кто-то скорректировал огонь танков, и меня всё чаще стало осыпать землёй. Я ладонями зажал уши и нагнул голову. Все комары куда-то подевались. И долго мне так сидеть? Танки хорошо обрабатывали наши позиции. Между разрывами я услышал приближение вражеской бронетехники. Надо действовать, чтобы над собой не услышать команды: «Хенде хох!» Я взял гранатомёт и, чуть высунувшись из окопа, почти не целясь, всадил гранату в броневого гусеничного врага. Снаряды сдетонировали и башня, оторвавшись от корпуса танка, взлетела на несколько метров. Как она падала – я не видел, потому что пехотинцы сосредоточили огонь по брустверу моего окопчика. Я снова присел. У меня остался один противотанковый гранатомёт и два противопехотных. Маловато будет. И в это время где-то позади себя я услышал выстрел из пушки. Я посмотрел в свой тыл. Сержант Володька со своими хлопцами из подбитого немецкого танка поддерживал нас как пушечным, так и пулемётным огнём. Я не понял – новоявленные танкисты попали во что-нибудь, или промахнулись? Взрывов было много и разобрать кто попал во врага из гранатомёта, а кто из танка – не представлялось возмож- ным. Но мне показалось, что гранатомёт бьёт мощнее. Я имею в виду пробивную силу. Кто-то из наших, то ли Тугаев, то ли Блинов остановили ещё один танк. Я разрядил ещё один гранатомёт по бронетранспортёру, потому что урчание этой колесной машины и её стреляющий пулемёт меня очень сильно раздражали. Двигатели и пулемёт заткнулись одновременно. Ай, да я. Меткий малый, хоть и высунулся из окопчика секунды на четыре. Но танки. Они были близко. Метрах в сорока от меня. И пехота приближалась, которую стрелять – не перестрелять. «Лимонками» и противопехотными гранатомётами бронетехнику не разворотишь. Или разворотишь? Может, я чего-то не понял, когда объясняли «работу» незнакомого мне гранатомёта.

И почему это фашисты нагнали сюда столько танков? Не может такого быть, чтобы технику сняли с фронта и бросили против нас. Предположил, что какой-то вражеский командир завернул колонну с дороги и пытался нас ликвидировать. И эта попытка могла иметь успех. Почему нам дали по три противотанковых гранатомёта, а не по пять я чуть высунулся из окопа и длинной очередью на весь рожок завалил нескольких пехотинцев. Потом разрядил по ним два гранатомёта. Кузьменко, находившийся от меня слева, подбил танк. Тугаев расположился справа от меня. А дальше были Блинов, Черниченко, где то там Розенблат и кто-то ещё. И вот из этих окопчиков, а, вернее, из гранатомётов были подбиты три танка и БТР. Позади меня сержант Володька продолжал стрелять из танка. Вторую автоматную обойму я разрядил по пехотинцам, которые были от меня метрах в двадцати. Но и я снова получил две пули из МП-40 в каску и одну в бронежилет. Не высовываясь из окопа, но помня, где находятся вражеские пехотинцы, я запулил три «лимонки» и после разрывов услышал вскрики фашистов. Попал. Ей Богу, попал товарищ комсомолец красноармеец Часовщиков. Третью обойму одной очередью разрядил по замешкавшимся фрицам. Немцы, вроде бы, остановились и стреляли «от живота». Они не знали куда идти - то ли атаковать, то ли отступать. Но один вражина успел бросить в меня гранату до того, как я его поразил последними пулями третьей обоймы. Я быстро упал на дно окопа и закрыл уши руками. После разрыва гранаты на меня посыпалась земля с бруствера, но её было не много. А вот потом громыхнул арт-выстрел. Да так громыхнул, что на меня посыпалась не только земля с бруствера, но и рухнула верхняя часть стены окопчика с «немецкой» стороны.

Остались две «лимонки» и две полных обоймы. Последний патрон нужно было оставить для себя. Нас так учили – врагу сдаваться нельзя. Я – комсомолец и красноар- меец, поэтому приказ отцов – командиров должен выполнить. Хоть они погибли, и моих действия никто контролировать не будет, но я – советский боец, а советские бойцы своих, пусть даже погибших, командиров не подводят.

Я присел, отряхиваясь, вставил в автомат полную обойму и передёрнул затвор. Сначала я услышал выстрел танка с немецкой стороны, а потом раздался взрыв позади меня. Я посмотрел – ЧТО творится в моём тылу.

Горел танк, в котором, как я думаю, находились бойцы из будущего во главе с товарищем сержантом.

Кто-то из наших подбил ещё один фашистский танк. А метрах в десяти от меня находилась первая цепь вражеских пехотинцев. Фрицы всё-таки решили пойти в атаку. Я метался по окопчику, разя противника короткими очередями. Выстрелю. Пригнусь. Два шага влево. Снова выстрелю. Пригнусь. Два шага вправо. Я мешал немцам в меня прицелиться и сам стрелял, не целясь, но что удивительно – попадал.

Враги в меня тоже попали – в каску, бронежилет, пуля содрала кожу чуть ниже плеча и даже, как потом выяснилось, попортила мышцу, но не задела кости.

Бойцы из будущего, занявшие оборону на Юге от тоннеля и красноармейцы, расположившиеся с Востока, поддержали нас огнём из автоматов и гранатомётов. Потеряв все танки, немецкая пехота быстро убегала в лес и быстро редела от метких выстрелов наших хлопцев.

Я вставил в автомат последний магазин, передёрнул затвор и, посмотрев на поле боя, снова пожалел о том, что в начале войны у нас не было гранатомётов и автоматов. Пистолет-пулемёт вещь хорошая, но автомат лучше, потому что бьёт мощнее, чем ППШ. Ни один вражеский танк не прошёл через наши позиции. Если бы у каждого красноар- мейца был бы автомат или пусть даже пистолет-пулемёт, да по нескольку гранатомётов, тогда бы Гитлеровская армия в первый месяц войны полегла на Западной границе Совет- ского Союза.

Я посмотрел налево. Из своего окопчика выглядывал мой тёзка. Я посмотрел направо. Блинов сапёрной лопаткой со дна окопа выбрасывал землю на бруствер. А где Тугаев?

– Арсланбек!- закричал я, вылезая из своего убежища.- Арсланбек.

Вовка перестал работать лопаткой и громко сказал:

– Тугаев туда пополз, - махнул рукой в сторону окопчика Сеньки.

– А чего он там забыл?

– А я-то откуда знаю. Иди и спроси его об этом.

Розенблат с окровавленным лицом, скрючившись, лежал на боку в правой части окопчика. Тугаев, держа автомат, сидел рядом с Сенькой, оперевшись спиной о стену окопа.

– О! Два в одном,- равнодушно сказал, подошедший, товарищ ефрейтор.- Чё за дела, брат? Почему их здесь двое? Они оба убиты?

– Щас узнаю.- Черниченко спустился к хлопцам и попытался нащупать пульс у Арсланбека. Сашка искал пульс на запястьях обеих рук. Потом трогал шею. Приподнял Тугаеву левое веко и, чиркнув зажигалкой, заглянул в глаз. Тяжело вздохнул и сообщил,- оба готовы. Вот так живёшь-живёшь, потом – бац и тебя нету.

– Это война,- сказал я.

– А другой солдат, может, только ранен,- дрожащим голосом проговорил товарищ ефрейтор.

– Да какой там ранен. Сам же видишь, что всё лицо в крови,- Черниченко поднялся к нам.

– И чего Тугаева сюда понесло? – спросил я скорей всего самого себя, чем рядом стоящих со мной воинов.- ЧЕГО Арсланбек здесь забыл?

– Он мне крикнул: «Почему не стреляет комсорг?», а я ответил, что Сенька, наверное, убит. Я не слышал, чтобы Розенблат хотя бы раз выстрелил,- ответил Сашка.

Три противотанковых гранатомёта были разряжены. «Лимонок» не было. Две автоматные обоймы валялись пустыми. Получается, что когда я, заткнув уши, лежал на дне окопчика, Арсланбек, израсходовал свой боезапас, пополз к Семёну. По словам Черниченко, Розенблат ни разу не выстрелил, значит, Тугаев мог подбить несколько танков и завалить кучу пехотинцев. Ай, да Тугаев. Ай да герой! «Гвозди бы делать из этих людей»,- почему-то мне вспомнилась строчка из стихотворения Владимира Маяковского. Стоп. Если Арсланбек геройски погиб, то его потомки никогда не убьют двоюродного брата сержанта Володьки, потому что Тугаев ещё холост и детей у него нет.

Кстати, а что случилось с товарищем сержантом?

– Здесь сколько убитых?- Вершинин посмотрел на Сеньку и Арсланбека.

– Двое,- ответил Сашка.

– Могло быть и больше, товарищ майор,- сказал я.- Но фашисты не ожидали такого отпора, потому что не знали, что у нас есть автоматы и гранатомёты.

– Все оружие, включая разряженные гранатомёты, из окопа достать, а этих красноармейцев похоронить здесь же, где они и погибли,- распорядился старший по званию, но я был не согласен с этим решением и возразил:

– Товарищ майор, а зачем нужно красноармейцев Тугаева и Розенблата здесь хоронить? Давайте, их доставим в ваше время и похороним с воинскими почестями.

– Тугаев и Розенблат, говоришь?

– Так точно, товарищ майор. Это красноармеец и комсорг Розенблат,- показал я.- А это – красноармеец Тугаев.

– Ну и зачем, товарищ солдат, нам нужно еврея и кавказца переправлять в настоя- щее? Какие у них заслуги перед Россией?

– Как какие заслуги?- удивился я.- Они же убили много фашистов. Особенно в этом бою отличился красноармеец Тугаев. Да и какая разница – какой они национальности? Они же бойцы Красной Армии!

– Э-э-э, не скажи, товарищ красноармеец, не скажи,- услышал я за своей спиной голос Блинова.- Знаешь, как моя бабушка говорит?

– Откуда я знаю твою бабушку, и ЧТО она говорит?

– Ты мою бабушку не знаешь, но она очень мудрый человек. Так вот моя бабушка говорит: «Если товарищам коммунистам не хочется ходить в синагогу, то почему они запрещают мне ходить в церковь?»

Я предполагал, что после этих слов товарищ Вершинин возмутится, но он расхохотался и сказал:

– Молодец твоя бабушка! Дай Бог надолго ей хорошего здоровья.