Чтение онлайн

– Этого красноармейца зовут – Кузьменко Антон Сергеевич,- ответил я.

Товарищ генерал-лейтенант нагнулся над моим тёзкой и заглянул ему в лицо.

– Он! Не может быть! Ну, ведь это же он! Отец, вставай,- товарищ генерал-лейтенант начал слегка ладонью постукивать по груди красноармейца, будто делал тому массаж.- Отец! Отец, очнись!

Со стороны это выглядело очень странно. Мужчина лет шестидесяти назвал двадцатилетнего хлопца отцом вполне серьёзно. И самое удивительное, что никто над этой ситуацией не смеялся.

– Врача!- крикнул товарищ генерал-лейтенант. Ну, позовите кто-нибудь врача!

– Я сейчас,- сказал Дынский и убежал к выходу из казармы.

Тугаев посмотрел на меня и тихо проговорил:

– Хочу знать - сколько у меня правнуков.

– Ты сначала внучат посчитай,- посоветовал я.

– Товарищи красноармейцы, разойтись,- скомандовал товарищ полковник.- Идите, погуляйте по территории части.

При выходе на улицу мы столкнулись со спешащим в казарму доктором. За медиком, едва поспевая, семенил офицерик, который сразу же полюбопытствовал:

– Вы куда?

– Товарищ Вещагин нам приказал разойтись и пойти погулять. Вот мы и идём гулять, чтобы не мешать товарищу доктору, осматривать красноармейца, Кузьменко,- ответил Розенблат.

– Всё правильно. По территории части пока не разбредайтесь. Вдруг срочно понадобитесь и чего мне бегать везде и вас искать. Вон курилка и можете там пока посидеть.

Мы расселись в курилке. Курящие, сразу задымили, а некурящий комсорг Розенблат там же решил провести комсомольское собрание, но Тугаев его остановил:

– Сеня, я хочу отдыхать, а не выступать на собрании.

Комсорг был очень не доволен таким высказыванием Арсланбека:

– Как ты мог такое сказать во время войны?

– Война идёт по другому выходу из тоннеля,- заметил я.- А здесь мы хотим отдохнуть.

– Но нам нужно провести комсомольское собрание и обсудить события вчерашнего дня,- наставил на своём Семён.

– Ладно. Проводи,- разрешил я, а сам задумался об увиденном в телевизоре. Ну, никак не пойму - зачем нужна какая-то демократия, если люди сыты, одеты хорошо и обуты? Кто-то что-то неправильно делает. Но кто делает неправильно - непонятно. И как делать правильно, чтобы люди не митинговали, тоже, неизвестно. Врагов народа надо ловить и наказывать? Надо. Но в Советском Союзе не может быть столько врагов народа. Кто-то тоже делает неправильно, обвиняя многих во вредительстве.

– Комсомолец Часовщиков, а тебе неинтересно – о чём я тут говорю?- Семён сделал замечание, заметив мою задумчивость.

– Да я слушаю, слушаю.

– Ну, вот ты, комсомолец Часовщиков, ЧТО думаешь о нашем пребывании в будущем? Тебе здесь нравится?

– А чего тут думать-то. Попали в будущее и попали. Так сказать - сказку сделали былью. А нравится здесь или нет - не знаю. Ещё не решил, но оружие то, что нужно нам на фронте.

– Антон, ты сказал, как будто это рядовое событие. Да. Нам говорили и в школах, и в армии, что Бога нет, и значит, никаких чудес быть не может. Но то, что мы находимся в будущем, до которого в реальной жизни нам вряд ли удастся дожить – это факт. Вывод один - наука отстаёт в своём развитии, и учёные вводят в заблуждение советское прави- тельство, партию и лично товарища Сталина.

– Кузьменко дожил,- сказал Тугаев.- Может, я тоже доживу. А учёные - враги народа, если обманывают товарища Сталина.

– Антон до этого дня не дожил,- проговорил Вовка Блинов.- Товарищ генерал-лейтенант сказал же, что в начале двадцать первого века его отца не стало. А если бы он дожил до сегодняшнего дня, то Антон мог бы встретиться с самим собой, но стариком. А так получается, что Кузьменко жил чуть больше восьмидесяти лет.

– Молодец! Крепкий дедок, - сказал я, и все заржали.

– Я не понял – а чего тут смешного-то? Если мой тезка дожил до глубокой старости, то понятно, что о крепкий дедок. Если был бы слабеньким, то столько лет не проскрипел бы. Разве не так? – Я продолжал, уставясь на Розенблата, объясни нам, комсорг, две вещи. Если Бога нет, то почему мы, пройдя по стометровому подземному ходу попали в буду- щее? А второй вопрос такой: кто прокопал или пробурил такой тоннель? Я трогал стены.

Они очень твердые даже там, где земля, а не глина. Стены чем-то покрыты – то ли лаком, то ли чем-то еще. ЧЕМ пропитаны стены, и кто это сделал?

– Ну, пробурить могли машиной, которой бурят тоннели метро, или используют в угольных шахтах.

– Уголь добывают отбойными молотками, - пояснил Блинов. – А насчет метро – не знаю. У нас метра нет, и поэтому я понятия не имею ЧЕМ бурят под землёй.

– Сень, а у тебя на первый вопрос есть ответ? – спросил я.

– Нет.

– У меня есть ответ, - поднял руку Арсланбек. – Марсиане копали подземный ход.

Все засмеялись, кроме Розенблата.

– Неправильно, - сказал Блинов. Не марсиане копали, а лунатики бурили. Сам видел. Здоровьем Гитлера клянусь.

Засмеялись еще громче, и даже Сенька захохотал.

– Неправильно говоришь, - Тугаев посмотрел на Блинова.- Надо говорить – здоровьем мамы Гитлера клянусь.

– Товарищи, а у Гитлера мать есть? – вполне серьёзно спросил комсорг. – Кто знает ответ на этот вопрос?

– У Гитлера матери уже быть не может, - ответил я.

– Почему? – спросил Арсланбек.

– Потому, что ты ее здоровьем поклялся.

Ржали все. У кого от смеха текли слезы, а кто держался за живот.

Из казармы вышли врач, товарищ полковник и капитанишка.

– Встать! Смирно! – крикнул Розенблат.

Мы замерли по стойке «смирно», но смех все равно пробирал. Кто фыркал, а кто еле сдерживал себя, чтобы не расхохотаться.

– Вольно, вольно, - махнул рукой старший по званию. – Отдыхайте, отдыхайте, товарищи красноармейцы.

– Вольно, - повторил Семен, и мы сели на скамейки и расхохотались.

Медик пошел в одну сторону, а товарищи офицеры подошли к нам.

– Товарищи красноармейцы, - начал товарищ полковник. – Как вы думаете – много жителей осталось в том селе, в котором вы искали разряженные гранатометы?

– Я общался только с одной бабушкой и слышал детский плач, - ответил я. – Больше наших людей в селе не видел.

– Они могли с нашей армией уйти на Восток, - задумчиво проговорил товарищ Дынский. – А могли спрятаться в лесу.

– И любой из этих вариантов может быть верным, - подтвердил старший по званию.

Я встал:

– Товарищ полковник, разрешите обратиться. Красноамреец Часовщиков.

– Обратитесь, товарищ красноармеец.

– Товарищ полковник, а как себя чувствует красноамреец Кузьменко?