Чтение онлайн

– Твой командир роты наивный парень,- сказал Сашка.- Фашисты дойдут до Москвы, но не возьмут её. Дойдут до Волги, но не перейдут её. Доберутся до Кавказа, но не…

– Отставить разговоры!- рявкнул товарищ полковник и обратился к Равилю.- Солдат, я понимаю твои чувства, но ты член экипажа этого БэТээРа и поэтому у тебя другая задача - контролировать выход из тоннеля и никаких врагов в наше время не пускать. К тому же, ты куришь?

– Курю, товарищ полковник.

– Вот ещё и поэтому я тебя с собой не возьму.

– Но, товарищ полковник, я воздержусь от курения.

– Знаю, что не сможешь воздержаться, а табачным дымом запросто подставишь товарищей под удар. Были такие случаи во время войны, когда из-за одного курящего погибла вся группа. Всё. Отправляемся.

– С Богом!- воскликнул товарищ майор и я очень удивился, что военный в таком звании вдруг вспомнил о Боге. Но ещё сильнее удивился, когда товарищ полковник сказал:

– Спасибо на добром слове. Ну, в святой час.

Да за такие слова во время войны сразу бы исключили из комсомола или партии, а, возможно, даже разжаловали бы до рядовых или отправили бы в дисциплинарный батальон. Стоп. Если СССР развалился на республики, то зачем пойдём бить немцев на Украине, если мы находились в России, а я родом из Белоруссии? Где родился, там и пригодился. Военные пошли в подземный ход, а я остался в раздумьях о территориальной целостности СССР. Мы отправлялись бить врагов для того, чтобы они не захватили нашу землю. А первые секретари трёх республик безо всякой войны развалили страну. Для чего? Или в интересах кого? А как отреагировали на это событие секретари других республик? Ко мне подошёл Равиль и приобнял.

– Чё за дела, брат? Почему грустишь? Не хочешь возвращаться в своё прошлое?

– Нет. Я хочу вернуться в своё настоящее, но стоит ли бить немцев, если Советский Союз развалился?

– А как же не бить врагов?- Равиль отстранился и посмотрел на меня, как на человека, который сделал какую-то глупость.- Если ты боишься возвращаться на войну, то, давай я за тебя пойду.

– Я тебе пойду,- крикнул товарищ майор.- Тебе что приказали делать? Контролировать выход из тоннеля. Вот и контролируй. А ты, товарищ красноармеец, догоняй группу.

– Есть догонять группу,- я козырнул и, на ощупь, поспешил в своё настоящее. Эх, надо было бы надеть прибор ночного видения, как это сделали все хлопцы нашего диверсионного отряда. Ну, не полезу же я в темноте в «Сидор». Да и узнать интересно - как видно в темноте через прибор ночного видения? Как днём? Или как в ранних сумерках и на сколько метров?

Фашистские танки всё так же продолжали гореть, а похоронные команды, созданные из наших военнопленных в одну кучу складывали убитых врагов, а в другую кучу погибших сослуживцев. Вражеские автоматчики контролировали работу и что-то на своём родном покрикивали на пленных. Судя по интонации, слова бы угрожающими.

Мы находились возле кустов и только наблюдали за обстановкой.

– Товарищ полковник,- зашептал я,- разрешите посмотреть в ваш бинокль.

Офицер выполнил мою просьбу, и я стал разглядывать красноармейцев. Вон Матвей Седых с кем-то несёт погибшего фашиста. Младший сержант Арсланбек Тугаев с красноармейцем Витькой Зенчуком несли… Кого-кого несли… Так это же Женька Ручкин. То ли он от раны скончался, когда мы в будущее удирали, то ли его потом пристрелили. Командира роты и начальника разведки нигде не видно. Может, им удалось отступить, и они остались живы? Или их накрыло во время артобстрела в блиндаже и где они погибли, там и похоронились. Версия правдоподобная, но арт-выстрел не бомба и навряд ли разнесёт блиндаж. Мой командир отделения ефрейтор Георгий Кекелидзе шёл с лопатой, в сопровождении автоматчика. Всё понятно. Будет закапывать убитых в наших окопах.

– Немцев мало,- прошептал товарищ полковник.
– Надо сейчас всех перестрелять. Похоронить наших и… Кажется, вон там дорога. Надо будет выдвинуться к ней и разгромить фашистскую автоколонну. Вопросы есть?

Я посмотрел туда, куда указывал товарищ полковник и увидел вереницу автома- шин, въезжающих в лес. Вопрос никто не задал.

– Вопросов нет,- продолжал товарищ полковник.- Тогда распределитесь по сек- торам обстрела. Стрелять по моей команде.

Мне «достался» немец, конвоировавший Кекелидзе. Я прицелился и ждал сигнала. Первым выстрелил товарищ полковник, и сразу же раздались короткие очереди. «Мой» фашист сделал шаг вперёд и ткнулся своей иностранной мордой в нашу советскую землю. Я вскочил и замахал своему командиру отделения:

– Георгий, привет!

Я подбежал к ефрейтору. Тот, стоя с лопатой, положенной на плечо, устало на меня смотрел и вроде бы не узнал. И только когда я был метрах в пяти от него, Кекелидзе воскликнул:

– Часовщиков, где ты быль?

– В будущем. Я был в будущем. Видишь, форма какая. А с таким оружием быстро немцам Кузькину мать покажем.

– Какой такой - будущий? Где он?

– Да там,- махнул я в сторону тоннеля.- Кто из командиров жив?

Георгий отрицательно замотал головой.

– И никто не отступил?

– Куда отступиль? Бегать, как трусливый шакаль? Показать немцам свой зад?- при этих словах ефрейтор похлопал ладонью по своей правой ягодице.- Кто там?

– Это наша помощь из будущего. А ты бери оружие у этого немца и пошли к товарищу полковнику.

Я находил своих ребят из нашего взвода. Обнимался с ними и хвастался, что побывал в будущем. Никто мне не верил, но объяснить - откуда у меня такая форма и такое оружие, не могли.

Ион Чеботарь сидел возле трупа начальника разведки и пытался прикурить. Пальцы хлопца дрожали, а пламя зажигалки плясало возле папиросы. Слёзы текли по щекам бойца.

– Ион, ты чего хнычешь? Ты живой и не раненый.

– Поэтому и хнычу, что живой. А мёртвые не плачут. Убитых жалко. Ещё пацаны, а уже погибли. А ты чего такой чистенький и в иностранной форме? Оружие не наше.

– Эта форма не иностранная, а наша. Только её будут носить в будущем. Лет через шестьдесят. Автомат тоже наш.

– Брешешь.

– Это собака брешет, а человек нагло врёт.

– Значит, ты врёшь.

– Как я могу врать, если вот форма, вот автомат, а вот гранатомёт. Между прочим - очень эффективное оружие против танков. Говорят, что некоторые модели стреляют почти на два километра. Если у каждого пехотинца будет по пять гранатомётов, то, представляешь, сколько танков может уничтожить один взвод?

– Дай-ка посмотреть.

Чеботарь аккуратно и нежно, как большую вазу из хрусталя, взял оружие и начал внимательно его рассматривать.

– И что? Одна такая штука подобьёт танк?

– Как нефиг делать. Сам видел действие этой штуковины. Вон там, - я показал пальцем, - танк без башни стоит, так это его из гранатомёта подбили.

– Но там два танка без башен.

– Ах, ну да. Серёга обоих разнёс вдребезги.

– Часовщиков,- крикнул Мусин и я обернулся.- Хватит трендеть. Идём на дорогу.

– Я с вами, - дёрнулся было Ион, но товарищ полковник его остановил.

– Тебе, солдат, отдохнуть надо, умыться, принять пищу и переодеться. К тому же тебе нужно выдать каску, бронежилет и оружие.

– Но товарищ… Чеботарь замолчал. Он ещё не умел по звёздочкам на погонах определять звания.

– Полковник,- шепнул я.

– Но, товарищ полковник, у вас такая форма, что наши, если встретят вас в лесу, могут убить. Даже красноармейца Часовщикова пристрелят, хотя я его очень хорошо знаю.