Чтение онлайн

— Ладно! Ладно, маленький тиран, будь по-твоему! Пошли.

Через пятнадцать минут в моих ушах поблескивали маленькие довольно невзрачные гвоздики. Они не очень мне нравились, но Матвей таки купил мне еще одни. С крупными кроваво-красными камнями.

Выглядели они дорого и жутко красиво. Никогда бы не подумала, что это бижутерия, но я глаз с Соколовского не сводила. Пока мне кололи уши, он рылся в ассортименте, представленном девушкой-администратором, и ни на секунду не вышел из салона.

Ценник, правда, не показал, но я видела витрины. Там нет дорогих сережек. А потому я была спокойна.

И счастлива до безумия.

А потом мы долго-долго целовались в подъезде. Я вернулась домой, а Матвей убежал на сборы. Тренировки у него сегодня не было, но Михалыч ждал его к шести.

Ведь завтра у Матвея самый важный бой.

С самой первой минуты, как я увидела соревнования по боксу, во мне поселились страх, неприятие и отчуждение к этому виду спорта. Закусанные зубами капы делали челюсти бойцов квадратными, нахмуренные брови и острый взгляд придавали грозный вид, кривые носы, рассеченные брови, градом льющийся по вискам пот… Все это превращало сотни тысяч лет эволюции в прах и откатывало «людей разумных», способных исчислять интегралы, в пещерных неандертальцев.

Вот честно, не хватало только дубины в руки, чтобы боксеры в своих шелковых набедренных повязках, издающие лишь нечленораздельное мычание, обрели полное сходство с древними предками.

Что это за спорт вообще, где надо драться?

Зачем?

Мальчики такие … мальчики. Одни войнушки на уме.

Нет, мои дети, ничем таким заниматься не будут! Только через мой труп!

Клянусь своей будущей диссертацией!

Сегодня вообще творится что-то апокалиптическое. Мой личный ядерный взрыв. Буквально с каждым пропущенным Матвеем ударом я чувствую, как седеют на голове волосы.

Соколовский проигрывает второй раунд подряд. Проигрывает, на мой взгляд, совершенно глупо, опрометчиво, бездумно. Он просто следит за перчатками противника вместо того, чтобы хотя бы немного пошевелить мозгами!

Я злюсь. И я в панике.

Сквозь шум и гвалт продираюсь ближе к рингу и пытаюсь доораться до тренера Михалыча. Мне надо поговорить с Матвеем. Срочно! До того, как он провалит свой шанс на мечту.

— Так, математичка, ёпт! Уйди, зашибу, ненароком! — шипит на меня Михалыч в перерывах между указаниями Матвею.

— Надо взять тайм-аут! — кричу я тренеру, мысленно молясь, чтобы он услышал меня и послушал!

— Какой, бл… тайм-аут! — ревет Михалыч, — Все это ваши шуры-муры! Говорил ему, просрешь бой! Уйди, девка! Не беси меня! Противник сложный, тут следить надо!

— Да что в нем сложного, я не пойму! Он предсказуем, как таблица умножения! Михалыч, миленький, дайте мне поговорить с Матвеем. Клянусь, я объясню ему, и он все поймет! И обязательно выиграет!

— О чем ты, блаженная? Это тебе не задачки по математике щелкать! Это — бой! Иди, посиди на лавочке! Соколовский, бл. ть блокируй! Блокируй слева. Голову прикрой! Да твою ж мать…

— Ошибаетесь! — не отстаю я, цепляясь за руку мужчины. — Ваш бой — это и есть задачка. И не очень-то и сложная.

Впервые тренер фокусирует на мне взгляд. Понимаю, что именно в этот момент есть шанс достучаться до него. И затараторила, притянув по-свойски седую голову поближе, дабы донести суть собственных наблюдений.

— У противника всего три любимые комбинации из десяти ударов. На первый взгляд комбинации чередуются в хаотичном порядке, но это не так. Если не атаковать и только защищаться, то примерно раз в полторы минуты удары повторяются в прямой или обратной последовательности, если тренер противника не дает конкретных указаний, а он их не дает, пока его боец ведет и выигрывает. Надо и дальше дать возможность противнику атаковать и поймать момент начала блока из комбинаций и тогда можно предугадать каждый его удар! Сейчас на исходе первая минута третьего раунда, а значит в ближайшее время внутренний счетчик обнулится и запустится подсознательная последовательность. Она будет прямая и начнется с левого хука, или обратная — тогда первый удар — правый кросс. Перед каждым левым хуком противник слегка западает на правую ногу, это заметно, если знать, куда смотреть, перед правым кроссом — делает шаг назад и прыжок вперед. В зависимости от того, что он сделает, я могу предугадать каждый его удар. Главное — позволить ему нападать, а Матвею прикинуться проигрывающим, чтобы ослабить бдительность и позволить совершать удары бессознательно по заранее отработанной схеме.

Звонкий удар гонга возвестил о завершении четвертого раунда, и мы с Михалычем бросились к канатам, за которыми находился Матвей.

Тренер жестко приказал всем заткнуться и подтолкнул меня к Соколовскому. Обняв его за абсолютно мокрую шею, я закрываю одной ладонью любимые синие глаза, а второй левое ухо, чтобы, отключив его от внешнего хаоса, затараторить все то же самое, что и тренеру минутой ранее. Все же знают, что доминантное полушарие (в нашем случае — левое) отвечает за обработку и запоминание звуковой информации, поэтому, как бы ни странно это звучало, говорить надо в правое ухо. Будь у меня больше времени, я бы, конечно, придумала какую-нибудь считалочку для лучшего запоминания последовательности ударов противника, но в условиях боя — это нереально. Понимая, что так быстро Матвей ничего не запомнит, я стала делать акцент на трех первых ударах прямой и обратной комбинации, надеясь, что он сумеет отличить первую от второй. Соколовский махал своей мокрой соленой гривой и, кажется, внимал.

— Итак, приветствуем, наш новый чемпион в младшем среднем весе среди юниоров — Матвей Соколовский!

— Да!!! — я кричала, не слыша собственного голоса, утонувшего в аплодисментах и всеобщем ликовании.

Да! У него получилось! У нас получилось!

Чуть позже шальной Матвей подбежал ко мне в общем холле дома спорта и, наплевав на все и на всех, жадно поцеловал.

— Спасибо, Зоя, — шептал он мне в губы, пока крепкие руки до хруста прижимали к себе мое тельце. — С меня самые красивые цветы! Ты какие любишь?

– Розовые, — смеялась я. От счастья. От восторга. От облегчения, что хотя бы на сегодня все закончилось.

— Кокос, прости, не смогу уйти с тобой. Спонсоры везут спортсменов на банкет, никак не отвертеться.

— И не надо. Иди и наслаждайся победой, — улыбалась я Матвею, — Еще не поздно, я доберусь сама. Тут идти десять минут.

— Нет, — отрицательно качает головой мой чемпион, — Я провожу. Темно уже. И быстро вернусь. Никто даже не заметит. Подожди пять минут, оденусь и предупрежу Михалыча.

— Ладно. Как скажешь.

Матвей довел меня до подъезда и убежал. Сегодня он в центре внимания. Он это заслужил.

Я взглядом проводила широкую спину и с улыбкой шагнула в темноту подъезда. Если бы только знала, что ждет внутри…

Практически преодолев последний лестничный пролет, нащупала в кармане ключ и нашла взглядом свою дверь, как вдруг была грубо оттеснена чьей-то жесткой рукой.

Неловко ойкнув, словно завороженная я уставилась на то, как какой-то лысый мужик с синими наколками на пальцах с разбегу ударил ногой в соседскую металлическую дверь и что есть мочи заорал.

— Светка, тварь! Я вернулся! Выходи встречать, родная!

И продолжить колотить руками и ногами, сбивая костяшки и ругаясь отборным матом.

Конечно, надо было развернуться и бежать прочь с этажа, из дома. Спрятаться. Затаиться. Но я впала в ступор. Опешила. Затормозила. Да и потом, куда мне бежать? А еще дома моя мама, она сейчас выйдет на шум и…И что?

И ей под замес достанется, вот что!

Но мужик бесновался, а двери не открывались. Ни наша, ни загадочной Светы.

Я никогда не считала себя глупой, никогда не терялась в каких-либо экстренных ситуациях, не застывала соляным столбом, раскрыв от недоумения рот.