Чтение онлайн

...В августе 1858 года шатоевцы сложили оружие. В сентябре того же года их раненый наиб Батуко сдался царскому военному командованию.

В январе 1859 года царский отряд генерала Евдокимова начал наступление по ущелью реки Басс на селение Тевзан и оттуда на столицу Имамата Ведено.

Не полагаясь только на силу оружия, царское военное командование привлекло и средства агитации. Оно распространило среди чеченцев прокламации на арабском и русском языках: «Прокламация к чеченскому народу: объявляю вам от имени Государя-Императора, 1) что правительство Русское предоставляет вам совершенно свободно исполнять навсегда веру ваших отцов; 2) что вас никогда не будут требовать в солдаты и не обратят вас в казаков; 3) что даруется вам льгота на три года со дня утверждения сего акта, по истечении сего срока вы должны будете для содержания ваших народных управлений вносить по три рубля с дома. Предоставляется, однако, аульным обществам самим производить раскладку этого сбора; 4) что поставленные над вами правители будут управлять по шариату и адату, а суд и расправы будут отправляться в народных судах, составленных из лучших людей, вами самими избранных и утвержденных начальством; 5) что права каждого из вас на принадлежащее вам имущество будут неприкосновенны. Земли ваши, которыми вы владеете или которыми наделены русским начальством, будут утверждены за вами актами и планами в неотъемлемое владение ваше... Подлинную подписал главнокомандующий Кавказской армией и наместник Кавказа генерал-фельдмаршал князь Барятинский».

Многие чеченцы и наибы, разуверившиеся в Шамиле, наивно ухватились за эти прокламации и даже прибавляли от себя льготы, якобы обещанные русским царем.

8 февраля 1859 года, несмотря на сопротивление чеченцев и дагестанцев, многочисленные царские войска, расчистив от лесов все пространство между селениями Тевзан и Элистанжи, вышли к укреплению Ведено.

В ту же ночь наибы собрались в доме Шамиля и просили его, чтобы он ушел из Ведено. Шамиль согласился удовлетворить их просьбу и, оставив в Ведено своего сына, 3500 воинов и 13 наибов, вместе с приближенными и некоторыми наибами ушел в Эрсеной.

В течение 20 дней Евдокимов вел подготовку штурма Ведено. Каждый день шли перестрелки и схватки.

В Эрсеное Шамиль получил известие, что на сторону русских перешел наиб Большой Чечни Талхиг. Шамиль тяжело переживал предательство от Талхига, которому доверял чрезмерно и даже женил на его дочери своего старшего сына.

В результате кровопролитного штурма царские войска захватили Ведено. Горцы отступили в Харачой. После захвата Ведено Шамиль ушел в Старое Дарго. С ним был лишь один чеченский наиб Осман.

1 апреля Шамиль сделал последнюю попытку. Он приказал чеченцам вновь собраться в Эрсеное. В отчаянии Шамиль взывает к гордости чеченцев: «Во всем Дагестане храбрее вас нет, чеченцы! Вы свечи религии, опора мусульман, вы были причиной восстановления ислама после его упадка. Вы много пролили русской крови, забрали у них имения, пленили знатных их. Сколько раз вы заставляли трепетать их сердца от страха. Знайте, что я товарищ ваш и постоянный ваш кунак, пока буду жив. Ей-богу, я не уйду отсюда в горы, пока не останется ни одного дерева в Чечне».

Но окончательно разочарованные в имаме чеченцы, уже не видя толку в его речах, оставили Шамиля и разошлись по домам. Разоренный и уставший от войны народ не могла остановить даже яростная речь беноевцев — Байсунгура и Солтамурада, призывавших не верить лживым обещаниям царских военачальников и сплотиться для защиты Родины.

Шамиль, потеряв всякую надежду на возвращение Чечни, ушел с приверженцами в дагестанское селение Ичича.

На сторону русских перешли Эдил Веденский и Умалат Ичкеринский.

5 апреля чеберлоевцы изгнали наиба и покорились. 12 апреля свое бессилие перед русской армией признали ауховские чеченцы. Всех покоренных горцев тут же, под конвоем царских войск, переселяли на плоскость для надзора.

Не встречая сопротивления, русские войска вошли в центр Ичкерии, аул Центорой, и расположились на священной для чеченцев горе Кхеташон Корта. Сюда начали идти делегации старейшин из окрестных сел с сообщением о готовности сложить оружие. К 13 мая 1859 года вся Чеченская область Имамата, за исключением отдельных высокогорных ичкеринских аулов Ауховского наибства (Зандак, Симсир и др.) и Беноевского общества, была завоевана. В июне, однако, и эти аулы подчинились и прислали царскому военному командованию свои делегации.

Единственным непокоренным островком Чечни оставалось Беноевское общество. От беноевцев царское командование так и не дождалось делегации. Сюда, в беноевские лесные дебри, со всех концов Чечни стекались все непримиримые враги Российской империи. Временной администрации окрестных селений прямо предписывалось прекратить всякие контакты с Беноем, брать в плен и уничтожать беноевцев. Приказания царского военного командования, однако, не выполнялись чеченцами.

4 июля 1859 года чеченская депутация почетных лиц, среди которых были бывшие наибы Талхиг, Эски, Эдил, Дуба, Умалат, явилась в крепость Грозную к князю Барятинскому с надеждой, что управление покоренной Чечней, как и было обещано в Прокламации, остается в руках чеченцев. Перешедшие на сторону русских наибы получили царские чины, награды и были назначены наибами тех же участков, где когда-то они служили Шамилю. Царское правительство вело с ними довольно тонкую игру, стараясь на время укрепления своих позиций в горах не вызывать недовольства горцев.

Байсунгур с родственниками, следуя своему обету газавата и присяге на верность имаму, двинулся на помощь Шамилю в горный Дагестан. Но и в Дагестане происходил массовый отход от Шамиля. Дагестанские наибы переходили на сторону русских один за другим. Перешел к русским ушедший с Шамилем в Дагестан чеченский наиб Осман.

Шамиль, потерявший в результате ограбления всю казну и библиотеку, преследуемый повсюду царскими войсками, милицией горских феодалов и предателей, укрылся с самыми верными соратниками в своей последней крепости на горе Гуниб (это место он стал укреплять еще с 1841 года). 18 августа 1859 года он с 300 смельчаков (считая с жителями и женщинами Гуниба, их было всего около 400 человек) был окружен 10-тысячным царским войском. Посланный для переговоров барон Врангель предложил Шамилю сдаться русскому царю, что гарантировало имаму свободный выезд в Мекку с обязательством избрать ее своим постоянным местопребыванием. Но это предложение принято не было: аварцы, чеченцы, андийцы, черкесы, казаки, русские, украинцы и другие, оборонявшие Гуниб, изъявили решительную готовность умереть, но не сдаваться. Имам Шамиль заявил парламентерам, чтобы они передали главнокомандующему русской армией князю Барятинскому: «...у меня есть еще в руках шашка — приди и возьми ее».

Первый штурм Гуниба был отражен его мужественными и отчаянными защитниками. На другой день — новый, более мощный приступ. Ряды защитников становились все малочисленнее, а враг все прибывал.

Имам то и дело обращался к воспоминаниям о героической гибели своего учителя и друга имама Гази-Мухаммеда. Он должен был принять газават. «Шамиль уже приготовился защищаться, положив перед собой шашку и заткнув полы за пояс, — вспоминал преданный имаму его секретарь Хаджи-Али. — Он решил умереть. “Я хочу сражаться и умереть в этот день”, — сказал Шамиль».

Но как гром среди ясного неба прозвучали слова сына Гази-Мухаммеда — в минутном помрачении ума и слабости воли потребовал он от отца капитуляции, дающей жизнь. Жить во что бы то ни стало хотели любимые дети, любимые жены Шамиля. Имам мог перенести многое, но он был любящим отцом и мужем. И что-то сломалось в Шамиле. В одно мгновение грозный, суровый, великий стал старым, больным, обмякшим человеком.

Дважды, в 1832-м и в 1839-м, он совершил невероятное, пробившись через окружение врагов. В третий раз, в 1859 году, судьба не дала ему шанс, старик уже не мог повторить прежние подвиги.

Все было как во сне. Выход к парламентерам, согласие на сдачу... И ничто уже не могло остановить рокового шага, даже ярость и проклятие, брошенное вслед искалеченным наибом из Беноя.

Шамиль перестал быть имамом и эмиром правоверных. (В плену он подписывался только именем «раб Божий Шамуил».)

25 августа 1859 года князь Барятинский с ликованием телеграфировал царю: «Гуниб взят, Шамиль в плену». Почетный пленник был отправлен со своей семьей в Санкт-Петербург, а затем в Калугу, где был встречен с величайшими почестями.