Чтение онлайн

В 1854 году царский полковник де-Саже писал: «Система войны против кавказской природы и сынов ее избрана была верно. Каждый наступательный шаг отрезывал горцам безвозвратно кусок их родной земли. Так покорены Малая Чечня и Галашки; так отодвинуты горцы правого фланга за Белую и Уруп. На всех этих местах поселены казаки, устроены укрепления с штаб-квартирами полков, и покоренные племена уже мирно живут под щитом нашего оружия и законов».

Во второй половине 1840-х годов обозначился спад в национально-освободительном движении горцев. Народ был истощен бесконечной, изнурительной, жестокой войной, которая отнимала все силы и разрушила хозяйство. А беспощадные карательные экспедиции и блокада еще больше обостряли нужду и голод среди обороняющихся. «Плоды скотоводства, лугов и хлебопашества уничтожаются русскими, бедность доходит до крайности», — свидетельствовали современники. Холодное, голодное, нищенствующее, численно сокращающееся население не могло нести столь продолжительное время все тяготы и лишения войны.

Особенно трудно было содержать армию. Ее обеспечение тяжелым грузом ложилось на Чечню — главную продовольственную базу, житницу горских народов. Силы и экономика Имамата, истощенные оборонительной войной, были на пределе. Все чаще вспыхивало недовольство крестьян, переходящее даже в вооруженные выступления против администрации Имамата. Лучшие силы Имамата пали в непрерывных боях с внешним врагом, а пополнение не поступало вследствие демографического спада.

В 1845 году в Имамате происходят изменения в политическом устройстве. Имам Шамиль принимает титул монарха-эмира. Образуется Северокавказский эмират, устроенный по принципу шариатской монархии. В январе 1848 года съезд в Ведено утвердил наследственную власть эмира Шамиля. Наследником был провозглашен его сын — Гази-Мухаммед. Монархия, ограниченная съездами и Верховным советом (Диван-хана), которые решали основные политические и законодательные вопросы, была не абсолютной, а демократической.

И все же это вызвало ропот среди не признающих наследственную власть чеченцев. Наибы еще не успели разъехаться, а в народе уже пошли разговоры, что Шамиль передал своему сыну имамство как родовое наследство, что он заботится только о себе, о своем возвышении и нисколько не думает о Боге. Люди стали подозревать Шамиля в том, что он жаждет богатства.

Секретарь Шамиля Али-Хаджи (Гаджи-Али) писал в «Сказании очевидца о Шамиле» (с. 39—40): «Через это и произошло между учеными и некоторыми наибами с Шамилем разъединенность и несогласие. Некоторые наибы и другие, искавшие власти, старались дать делам Шамиля другое направление. Все наибы начали копить богатство и убивать напрасно мусульман, не различая между позволенным и запрещенным, между истиной и ложью. Они наружно только как бы исполняли приказания Шамиля, а в сущности старались обманывать и ниспровергнуть его. Шамиль их считал за помощников, но того не знал, что они изменники. В народе распространились притеснения, козни и сплетни, между тем, как Шамиль об этом ничего не знал, но как только замечал за наибами несправедливость какую-нибудь, то тотчас сменял их с должности. Они оклеветали перед Шамилем некоторых ученых наибов и других влиятельных лиц, истинно преданных ему, что будто бы они добиваются имамства. Шамиль верил им, удалял приближенных и сменял наибов. Однако впоследствии узнал их коварство, низкие поступки, зависть многих наибов и противозаконные действия сыновей своих. Но это была такая болезнь, которую излечить или уничтожить не было ни средств, ни лекарств, оставалось покоряться только воле Божьей и Его предопределению. С этих пор шариат наш обратился к низам (потому что толковали его каждый по-своему). Дела приняли другое направление, потому что поступки наибов были соединены с несправедливостью. Но все старания Шамиля исправить дела были тщетны. Он остался один, без помощников и часто повторял слова одного арабского поэта: “Я вижу 1000 человек, строящих здание, которое может разрушить один человек! То что же сможет построить один человек, когда сзади по тысяче разрушителей?”. Итак, с этого времени дела и предприятия Шамиля были безуспешны. Во всех походах и сражениях наибы поступали по своему желанию, вопреки приказаниям».

С 1847 года возглавляемое Шамилем движение пошло на убыль. Участники этого движения постепенно теряли веру в силу Шамиля и откалывались от него.

Самодержавие России, наращивая свои силы, начало на Кавказе медленное, но решительное наступление с использованием всех имеющихся в его распоряжении средств, от военных и политических до подкупа влиятельных лиц из окружения Шамиля и убийств.

С помощью шпионов по горам распространялись прокламации со лживыми обещаниями царского командования о мирной жизни, предоставлении земель и различных наград и льгот горцам в случае их перехода на сторону царизма.

Уже в 1845 году главнокомандующий отдельным Кавказским корпусом и наместник Кавказа князь Воронцов в «Прокламации горским народам» писал: «...религия ваша, шариат, адат, земля ваша, имения ваши, а также все имущество, приобретенное трудами, будет неприкосновенною вашей собственностью и останется без всякого изменения... Начальство будет заботиться о благоденствии вашем и вы ни в чем не встретите нужды, и никогда вас не постигнет никакое бедствие».

Чтобы изолировать освободительное движение, на оккупированных территориях для горцев создавали условия наибольшего благоприятствования, а «немирные» аулы, наоборот, подвергали жесточайшим репрессиям.

«Во всей Чечне, — писал царский генерал Орбелиани, — не осталось ни одного аула, ни одного двора, которые по нескольку раз не переселялись бы с одного места на другое».

В Грозной в 1852 году был образован горский суд, на захваченной чеченской территории созданы «наибства». После восстания в плоскостной Чечне 1840 года были отменены планы введения в Ингушетии подымного налога, а в продолжение войны ингушам дали привилегированное право не платить налоги и предоставили различные льготы и свободы, чтобы те не присоединялись к воюющим чеченцам и дагестанцам. Более того, отряды ингушской милиции, как и кабардинцев, кумыков, дагестанцев и грузин, преднамеренно использовали в военных действиях против чеченцев и аварцев — для насаждения вечной и непримиримой вражды между этими народами.

Царизм вел против кавказских народов войну на уничтожение.

Лучшие, передовые люди России осуждали эту жестокую войну. Еще А. С. Пушкин, великий русский поэт, писал: «Черкесы нас ненавидят. Мы вытеснили их из привольных пастбищ, аулы их разорены, целые племена уничтожены». С гневным осуждением царизма в грабительской войне выступили Герцен, Чернышевский, Буташевич-Петрашевский, Добролюбов и многие другие.

Шло ухудшение положения народных масс, ужесточение жандармского режима и в самой России, занятой то подавлением восстаний во внутренних областях, то подавлением революций в Европе.

В этой крайне сложной обстановке начались военные неудачи имама: несмотря на огромные потери, в ноябре 1847 года вражеские войска заняли аул Салты в горном Дагестане, а в июне 1848-го — Гергебиль.

Театр военных действий переместился в Большую Чечню.

Зимой 1849 года от крепости Воздвиженской царскими войсками была прорублена просека к Шалинской поляне. Весной 1850 года по приказу Шамиля чеченцы и дагестанцы под руководством Юсуфа-хаджи Сафарова воздвигли при выходе из просеки Шалинское укрепление и укрепленную линию, а также редут наиба Талхига. 22 августа 1850 года укрепленная линия была взята штурмом царскими войсками и частично разрушена.

Зимой 1850/51 года рубка просек и дорог в Большой Чечне продолжалась. Экспедиция генерал-майора Козловского в Большую Чечню превратила эту местность до реки Басс в безлесную равнину. Шалинский окоп, восстановленный чеченцами и дагестанцами, в начале 1851 года снова был подвергнут штурму царских войск. Попытка рейда конницы наиба Хаджи-Мурата в Большую Чечню против царских войск не удалась.

В 1851 году происходят столкновения с войсками генерал-лейтенанта А. И. Барятинского при ауле Автуры и на реке Мичик. В этом году колонизаторская политика вытеснения непокорных чеченцев с плоскостей и долин продолжалась, количество укрепленных пунктов увеличивалось.

В ожесточенных боях с чеченцами большие потери несли и царские войска. В Малой Чечне 10 декабря 1851 года был убит генерал-майор Н. П. Слепцов, а 18 января 1852-го — генерал-майор Ф. А. Круковский.

В январе и феврале 1852 года князь Барятинский совершил ряд экспедиций в глубь плоскостной Чечни, где шли бои с отрядами Шамиля.

Горячий и упорный бой произошел в Большой Чечне, на берегах рек Гонсаул и Мичик, с генерал-лейтенантом Барятинским и полковником Баклановым.

Двухсоттысячная царская армия стала постепенно сжимать кольцо окружения горских земель. Разорвать этот замкнутый круг не помогали даже такие отчаянные попытки имама и его полководцев, как нападение Шамиля на крепость Грозную 17 сентября 1852 года. Шамиль терял свой авторитет среди чеченцев и дагестанцев, которые выражали открытое недовольство беспомощностью имама: «В настоящее время, — писал в феврале 1853 года один из духовных лиц Дагестана эфенди Халид, — в нагорных обществах Дагестана господствует всеобщее уныние, близко подходящее к отчаянию. Непрерывная война истребила весь цвет горского народонаселения: люди влиятельные, умом и храбростью своею поддерживающие дух независимости в народе, или погибли в боях с русскими, или подавлены мрачною подозрительностью Шамиля, который в каждом сильном человеке видит опасного для себя соперника. Терроризм, составляющий его могущество, в последнее время принял еще более нестерпимый характер».

Среди наибов расцветало взяточничество, интриганство, предательство. Видя недовольство народа, имам пытался защитить от сплетен свое доброе имя. В 1850 году совет Шамиля распространил обращение к народу: «От злодеяний, которые совершали они (наибы, муфтии, кадии, старейшины. — Д. X.), я чист... Я не участник тех, которые совершают насилие». Однако большинство населения, уставшего от войны, уже было невосприимчиво к словам имама. Люди стали привыкать к несправедливости, взяткам, воровству. Народом все больше овладевали равнодушие, неверие в победу. Зрела оппозиция правительству Имамата, лозунгом которой было прекращение сопротивления. По разным причинам на сторону царских войск перешли наибы Эндирей Умаяев, Сулейман-эфенди Мустафинов, Бота Шамурзаев, Хаджи-Мурат Хунзахский и другие. Целые семейства и селения переходили к русским. Шамиль жестоко карал предателей, опираясь на самых стойких и непреклонных соратников и единомышленников в Чечне и Дагестане.