Чтение онлайн

– Так надо. И никому ни слова, ладно? Приказ.

Святов с заложенными за спину руками шел под дулом автомата к служебному входу ресторана. Позади вели ещё кого-то. Ага, кажется, Буташева. Сопровождавший чеченца мент оказался говорливым.

– Сейчас тебя, черножопого, в яму посадим и будем тухлым шулюном поить. Жаль, у нас в Питере выпасов нет. Ты за отарой можешь приглядывать? О, зато у нас свиней держат. По-вашему "белий овса" называется. Мы тебя свининкой кормить будем. Твой фамилий Джабраилов, да? Позоришь такое имя! Джабраил! Джабраил знаешь какой!

Сопровождавший Святова мент пресек монолог:

– Не могли бы вы заткнуться, товарищ полковник?

– Слушаюсь! Я правильно отвечаю? А почему сегодня наручники не выдали? Я бы гражданина Джабраилова-как-там-его-оглы заковал. А лучше бы в колодки деревянные. Почему мы такие гуманные в милиции? Этих злодеев надо в колодки и по этапу!

– Кончай болтать, а то я тебе наручники на губах застегну.

– Слушаюсь! Сколько лет служу в органах, а такого беспредела не знал. То-то раньше - воры в законе были, паханы. Порядок у себя в рядах наводили. А теперь?

Святой встревожился.

"Что-то здесь не так", - подумал.

Тот, что сзади, видимо, почувствовал его сомнение.

– Спокойно!
– предупредил, и железо "браслетов" сомкнулось на запястьях.

И говорит этот конвоир как-то деревянно, в отличие от того, болтающего без умолку.

У выхода стоял вооруженный собровец. Конечно, людей Святова нет поблизости. Менты или взяли "для установления личности" или попросту прогнали. Во дворе мигнула фарами белая "копейка". Когда подвели к этому, на его взгляд, убожищу, Святов закричал. Его догадку подтвердило даже не то, что таких тачек в милиции почти не осталось. Дооснастили их кое-как на Игры Доброй Воли. А то, что за рулем сидел крючконосый!

– Милиция! Помогите!
– Бросился он обратно к ресторану, но собровец сбил его с ног подсечкой.

Точно! Подставил, гад! Второй мнимый мент в маске спокойно оставил Буташева и стал помогать вталкивать его, Святова, в машину. Чеченец же сам уселся на переднее сиденье. Тот мент у выхода заподозрил неладное, но его успокоил один из похитителей.

– Все нормально. Рыжий, так надо.

Рыжов опустил ствол и пошел на место.

– Ссучился, чурбан?! Подставил? Ты понимаешь, что не жилец после этого?

– Это ты не жилец. Святой. Ты меня намочил, а я тебя замочу.

Святой был полностью в руках чеченца. Его вывели из ресторана якобы менты. Никто из сходняка и не подумает, что Буташев такое устроил!

– Падла поганая! Тварь! Ну тварь!

Он сидел со скованными руками между двух подставных милиционеров, а эта падаль с золотыми пуговицами восседала спереди!

– Тихо, тихо, - говорил человек слева.

– Пусть говорит, он правду говорит, - смеялся тот, что справа.

– Заткнись, Святой, - повернулся Буташев, когда машина выехала из двора в переулок.
– Знаешь, чего я больше всего хочу? Поехать на кладбище и сделать так, чтобы надпись на плите одной могилы соответствовала личности того, кто в ней лежит.

– Давай, сука, давай! Все равно узнают, что ты сделал! Менты скурвились, продажные твари, так братва отомстит. Ну и гнида!

– Гнида, это уж точно, - подтвердил мент справа.

– Слушай, успокой ты этого, чего он лезет?
– обратился Буташев к Гусарову.

– Ваня!
– только и сказал Андрей укоризненно.

– Да, здорово мы их сделали! Есть ещё совесть в пороховницах!

– Чары, дорогу знаешь? Поехали.

Святой тревожно следил за маршрутом.

– Фу, не могу больше, как они их носят всю жизнь?
– Харитоненко стащил с себя маску.
– Я понимаю, раз в месяц надеть капроновый чулок. Но каждый день!

Лицо Гусарова тоже вспотело под маской, но он не стал показывать его Святову. Узнает, и фокус не удастся.

– И воняет чем-то в этой машине!
– гундел Харитоненко.

– Можно было взять мою.
– Буташев давно не ездил в совдеповских автомобилях.

– Иномарки проверяют чаще. Особенно ночью. Плохонькая, зато безопасная для такого дела.

Иван приметил эту машину на улице Чапаева и посоветовал Гусарову взять её.

– Глянь, колес уже нет, значит, хозяев поблизости не предвидится. Скорее всего угнанная. Ее уже раздевают, значит, долго стоит на одном месте. Колеса с нашей радиоактивной перекинем - и вперед!

Гусаров согласился.

– Сначала попробуй завести.

Взломав замок двери, Харитоненко оборвал провода и соединил контакты зажигания.

– Ха! Как часы. И бензина полбака. Давай колеса. Вдвоем и гусеницы экскаватора можно за пять минут поменять.

Перекинули колеса, и служебная "шестера" встала на место бесхозной "копейки".

– Новье машина! Девяносто третий год, - сообщил Иван, подняв капот.

Буташев заартачился было, когда Гусаров предложил ехать на этой машине, но согласился с доводами.

– Куда вы меня везете?

– К тебе домой.

– Ко мне - в другую сторону.

Святов уже поостыл и понял, что едут на Южное кладбище.

– Твой дом - твоя могила.

– Кончай ты! Что я тебе такого сделал? Обыкновенная конкуренция. Ты отнял у меня, я у тебя, что ж - убивать за это? Да брось, ты не станешь, отморозок какой, что ли?

– Стану! Ты десять моих парней положил и сжег, как мусор!

– Я их не убивал!

– А кто?

Гусаров включил в кармане диктофон. Для Сергеева. Бандит допрашивает бандита.

– Говори, тебе теперь все равно.

Святов видел, что выехали за город и минут через десять - кладбище. Сколько жить осталось? Минут двадцать? Полчаса? Как все перевернулось!

Святов говорил и говорил, убеждал, выкладывал, выгораживался.

– А кто восемьсот тысяч долларов взял? Имена!

– Это-то зачем? Это вас, чеченцев, не касается. Это было чисто мое дело.

– Касается. Ты же знал, что фирма под моей крышей. Мы тоже нацеливались на ту инкассаторскую машину, только ждали более солидную сумму. Нам надо вернуть свое.

– Поздно теперь забирать.

– Имена!

Гусаров тоже вытаскивал информацию, задавая вопросы, которые были когда-то написаны им на листочке, валявшемся теперь где-то в его столе в служебном кабинете.

– Приехали. Выходи.

– Нет!
– уперся Святов, подавляя страх ненавистью.
– Что тебе надо, Буташев? Какой смысл сейчас меня убивать?

– Где мои деньги?

– Какие деньги?

– Миллиард рублей, который ты украл в гостинице?

– Я ничего у тебя не крал! Какой миллиард?