Чтение онлайн

И Михась это понял и выжидательно посмотрел на Алика – возьмет или не возьмет?

Алик не взял.

– Красивая штучка, – только и сказал.

Искушение, которому подверг его Михась, Алик выдержал. С легкой досадой Михась взял пистолет, опять вбросил его в ящик и резко задвинул в стол, так что пистолет громыхнул еще раз там, в темноте ящика. Михась выразил если и не пренебрежение к пистолету, то хотя бы подтвердил свою независимость, непокорность перед угрюмой железкой.

– Ты поосторожней, а то еще сам по себе бабахнет, – опасливо предостерег Алик.

– Не боись, на предохранителе. Я думаю вот что... пора к Фатиме сходить.

– А чего зря светиться-то?

– Надо.

– Не понял?

– Нам надо светиться, – сказал Михась, поднимаясь с кушетки. – Постоянно надо светиться. Пусть все думают, что ничего не произошло, что у нас продолжается прежняя жизнь, пустая и бестолковая, что мы шастаем по друзьям и знакомым, клянчим в долг, поскольку нам, гунявым, даже пива не на что купить. А если мы повсюду исчезли, если не видят нас у Фатимы и в других местах, все решат – что-то с придурками случилось. Или денег раздобыли и не появляются, чтобы не отдавать долги, или еще чего похуже. Врубился?

– Михась, – сказал Алик задумчиво, – какой ты все-таки умный! Вот только теперь я понял – все у нас получится, мы выйдем сухими из воды. Даже не замочив хвоста, как говорили древние китайцы.

– Точно китайцы? – требовательно спросил Михась, заправляя рубашку в штаны. – Ты ничего не перепутал?

– Ну не знаю... Может, японцы... Или эти... Как их... Чукчи.

– Неважно! – весело ответил Михась. – Главное, чтоб они говорили про мокрый хвост. Все! Вперед! Фатима ждет! Истосковалась, наверное, изрыдалась! Утешим красавицу, хлопнем по кружке.

– Я бы и вторую осилил, – задумчиво произнес Алик.

У Фатимы все было как обычно. Сама красавица блистала восточной улыбкой из-за стойки бара, а увидев постоянных своих посетителей, которые в последнее время почему-то пренебрегали ее заведением, легко взмахнула смуглой рукой, приветствуя их, показала взглядом потрясающих своих глаз на свободный столик.

В углу привычно сидел угрюмый мужик, с ненавистью уставившись на пустую рюмку, стоявшую перед ним. Закинув нога на ногу и поигрывая носком блестящей туфли, сидел знакомый хмырь, который когда-то угостил их пивом, а потом несказанно удивился, когда они вернули долг да еще и с процентами. Молча, сосредоточенно и даже с некоторой подозрительностью расхаживал по залу хозяин заведения – седой, значительный, и еще в его глазах можно было такое уловить странное выражение, будто он о каждом посетителе знал нечто такое, что обычно скрывают ото всех.

Михась с Аликом сели за свободный столик, кому-то кивнули, кому-то помахали руками, улыбнулись и сразу стали своими, несмотря на столь долгое отсутствие.

– Давно вас не было видно! – радостно приветствовала их Фатима.

– Так сложилась жизнь, – по-дурацки развел руки в стороны Михась, одним этим жестом объясняя все, что с ними произошло за последний месяц или сколько там они отсутствовали по собственной глупости и недомыслию.

Больше на них никто не обратил внимания, вернее, внимание обратили, но мимолетное, ненавязчивое, дескать, пришли и ладно, и слава богу. Короче, приняли к сведению, что заблудшие овцы всегда возвращаются в свое стойло.

– Все как обычно? – спросила Фатима.

– Без изменений, – заверил Алик.

– «Невское светлое», фисташки... И все?

– А улыбка! – заорал Михась, которому в знакомой обстановке вдруг полегчало на душе.

– Сейчас! – ответила Фатима. – Размечтались!

– Кажись, отпустило, – простонал Михась, откидываясь на спинку стула. – Кажись, выживу.

– А что, тяжко было? – улыбнулся хмырь, не прекращая забавляться бликами на собственной туфле. Погрузив нос в пивную кружку, он искоса посмотрел на приятелей.

– Не так чтобы очень, но ощутимо.

– Теперь все позади?

– Позади?! – протянул Михась уже в легком куражливом настроении, которое охватывало его только здесь, только в этом подвальчике, освещенном светом от бара. – Все только начинается, мужик, все только начинается!

– И жизнь, и слезы, и любовь?

– Именно так, именно так! Слушай, как здорово ты описал мое сегодняшнее состояние... Спиши слова, а?!

– Записывай! – расхохотался сосед. – Начинается так... Я помню чудное мгновенье...

– Мгновение? – переспросил. – Чудное? Лучше вот этого?! – Михась победно поднял над головой кружку с еще не осевшей пеной. – Не верю!

– И правильно делаешь, – одобрил сосед.

Вечер продолжался.

Угрюмый посетитель в углу принял наконец решение и заказал еще одну рюмку водки, ушел веселый сосед в блестящих туфлях, пришел колдун и шаман Равиль Домаев, заглянул детективщик с новым романом, появились две девицы в тесных джинсах...

В общем, не только вечер – жизнь продолжалась.

И неплохо продолжалась она в тот летний вечер в свете улыбки Фатимы, приехавшей в Москву с далеких дагестанских гор.

Жизнь продолжалась настолько хорошо, и настолько хороша, что у каждого, кто был в тот вечер в подвальчике, просто должна была возникнуть неясная, смутная тревога – это не может продолжаться слишком долго, это ни с кем не может продолжаться слишком долго, такое состояние никогда не бывает слишком долгим.

Даже угрюмый мужик, который ненавидящим взглядом опять уставился в свою пустую рюмку, даже он дрогнул и, откинувшись на спинку стула, поднял наконец голову и посмотрел, не без труда, не без опаски, но нашел в себе силы отчаянно взглянуть в улыбку Фатимы и показать большим и указательным пальцем, сколько ему нужно налить на этот раз. Фатима удивленно вскинула дагестанские свои брови и улыбкой попросила подтвердить заказ – по ее прикидкам получалось, что посетитель заказал двести грамм. И он кивнул тяжелой, кудлатой своей головой – да, милая Фатима, да! Она жестом спросила, не много ли? Выставив вперед жаркую, плотную ладонь, он успокаивающе кивнул – в самый раз. И глаза его, неприлично громадные, как у Филиппа Киркорова, сверкнув бесовским огнем, тоже подтвердили – неси, и поскорее, потому что внутри что-то пылало и надо было это пылание погасить.

И он его погасил.

А на следующий вечер, в это же самое время, Михась и Алик сидели на кушетке, а между ними на затертом одеяле лежали двадцать тысяч долларов.

Был звонок от заказчика, потом поездка на Ярославский вокзал, там в ячейке камеры хранения они взяли затертую сумку и, вскрыв ее уже дома, уже закрывшись в комнатке и заперев дверь на ключ, обнаружили деньги.

Доллары их разочаровали.

В их представлении двадцать тысяч должны были выглядеть куда внушительнее. А то, что они увидели... Поначалу оба даже решили, что заказчик их обманул – настолько эти две пачечки оказались жалкими и не стоящими тех надежд и волнений, которые пришлось им пережить. А если учесть, что деньги еще придется отрабатывать, и как отрабатывать...

Оба молча рассматривали пачки, которые казались еще меньше оттого, что доллары были новенькие, в банковской упаковке, в сотенных купюрах, и толщина каждой пачки была явно меньше сантиметра.

– Вот и сбылась мечта идиота, – озадаченно проговорил Алик. – Теперь можно и по бабам.

– Подождут бабы, – проворчал Михась. – Чуть попозже. – Он взял одну пачку, взвесил на ладони и протянул Алику. – Прошу. Это аванс. Тебе причитается еще полстолько. Другими словами, пять тысяч долларов.