Чтение онлайн

Разлучаясь. — Родство и единодушие одной души с другой я вижу не в том, как она с ней сближается, а в том, как от неё отдаляется.

Silentium [67] . — О своих друзьях говорить не надо: иначе чувство дружбы уйдёт через разговоры.

Неучтивость. — Неучтивость часто бывает признаком неловкой скромности, которая теряет голову от какой-нибудь неожиданности и пытается скрыть это грубостью.

Встречный расчёт на честность. — Когда мы о чём-то до поры умалчивали, первыми узнают о нём подчас именно наши самые недавние знакомые: при этом мы глупейшим образом думаем, будто проявление доверия с нашей стороны — крепчайшие оковы, которыми мы можем их сдержать, — но они-то знают о нас недостаточно, чтобы полностью оценить жертву, какую мы принесли своей откровенностью, и выдают наши тайны другим, не думая о предательстве, а мы, бывает, теряем из-за этого своих давних знакомых.

В приёмной расположенности. — Все люди, которых долго заставляют ждать в приёмной своей расположенности, начинают бродить или скисают.

Совет презираемым. — Если кто-то явно погрузился в пучины людского презрения, то в общении должен крепко держаться зубами за стыд: иначе он покажет другим, что упал и в собственном мнении. Цинизм в общении — признак того, что наедине с собою человек смотрит на себя как на собак.{123}

Порой облагораживает и неведение. — В смысле уважения тех, кто оказывает уважение, предпочтительнее намеренно не понимать некоторых вещей. Неведение тоже даёт преимущества.

Противники грации. — Люди нетерпимые и высокомерные не любят грацию, воспринимая её как зримый укор себе; ведь грация — это терпимость сердца в движении и жесте.

При встрече. — Когда старые друзья встречаются после долгой разлуки, часто бывает так, что они показывают себя заинтересованными вещами, к которым уже совершенно утратили всякий интерес: иногда оба это и замечают, но не отваживаются снять покрывало — из какого-то печального сомнения. Так рождаются разговоры словно в царстве мёртвых.

Выбирать трудолюбивых друзей. — Праздные люди опасны для своих друзей: ведь, не будучи достаточно занятыми, они обсуждают, чем заняты и чем не заняты их друзья, наконец вмешиваются в их дела и становятся обременительными. Поэтому умно поступит тот, кто будет вступать в дружбу только с трудолюбивыми.

Одно оружие вдвое сильнее, чем два. — Неравная битва завязывается, когда один отстаивает своё дело умом и душой, а другой — одним лишь умом: первый словно сражается с солнцем и ветром, и оба его оружия мешают друг другу; он теряет в цене — в глазах истины. Зато, правда, победа второго, одержанная с помощью его единственного оружия, редко приходится по сердцу всем другим зрителям и вызывает у них антипатию.

Глубина и муть. — Публика с лёгкостью путает того, кто ловит рыбу в мутной воде, с тем, кто черпает из глубины.

Показывать своё тщеславие друзьям и врагам. — Один из тщеславия терзает даже своих друзей, если рядом свидетели, которым он хочет продемонстрировать своё превосходство, — а другой преувеличивает значение своих врагов, чтобы с гордостью указать на то, что таких врагов достоин.

Охлаждение. — Нагревание сердца бывает обычно связано с болезнью ума и мышления. Кому на какое-то время становится важным здоровье последнего, тому следует знать о том, что он должен охладить — не заботясь о будущем сердца! Ведь если уж человек вообще способен к нагреванию, он непременно снова нагреется и обретёт своё лето.

О смешении чувств. — Женщины и эгоистичные художники испытывают к науке антипатию, составленную из зависти и сентиментальности.

В наибольшей опасности. — Покуда человек с трудом бредёт по жизни вверх, он редко ломает себе ноги, но опасность растёт для него, когда он начинает облегчать себе жизнь, выбирая более удобные пути.

Не слишком рано. — Нужно следить за тем, чтобы не стать острым слишком рано, — ведь в этом случае становишься заодно и слишком тонким.

Когда можно радоваться упрямству. — Хорошим воспитателям случается гордиться тем, что их воспитанники остаются верными себе им вопреки: это бывает, когда юноша не смеет понять мужчину или смог бы понять его только себе в ущерб.

Попытка быть честным. — Юноши, которые хотят стать более честными, чем были, ищут себе в жертву какого-нибудь общепризнанно честного человека и первым делом на эту жертву нападают, пытаясь бранью дотянуться до его высот, — а про себя лелеют мысль, что эта первая попытка, конечно же, не опасна: ведь не может же тот наказать за наглость человека честного.

Вечное дитя. — Мы думаем, будто сказка и игра принадлежат к миру детства: но как же мы наивны! Разве мы можем жить без сказки и игры хоть в каком-нибудь возрасте? Мы, правда, называем и ощущаем их иначе, но как раз это-то и свидетельствует о том, что оно — то же самое: ведь и ребёнок ощущает игру как свою работу, а сказку — как свою правду. Краткость жизни должна бы предостеречь нас от педантичного различения возрастов, словно каждый из них несёт с собою что-то новое, а какой-нибудь поэт — показать нам человека двухсот лет от роду, который и впрямь живёт без сказки и игры.

Всякая философия есть философия своего возраста. — Возраст жизни, в котором философ сформулировал своё учение, сказывается на этом последнем, и он не может тут ничего поделать, сколь бы поднявшимся над своей эпохой и моментом он себя ни чувствовал. Так философия Шопенгауэра остаётся зеркальным отражением горячей и меланхоличной юности — этот образ мыслей не для людей более зрелого возраста; так философия Платона ассоциируется с возрастом между тридцатью и сорока, когда обыкновенно горячее и холодное течения с силой сталкиваются друг с другом, вызывая к жизни водяную пыль и лёгкие облачка пара, а при благоприятных условиях и солнечных лучах — очаровательную радугу.

О женском уме. — Умственные способности женщин лучше всего проявляются в том, что из любви к мужчине и его уму они приносят в жертву свой собственный ум, но несмотря на это, у них тотчас вырастает второй ум — в той изначально чуждой им области, в которую их влечёт умственный склад мужчины.

Возвышение и унижение в сфере пола. — Буря страстей иногда увлекает мужчину на высоту, где смолкает всякая страсть: туда, где он действительно любит и живёт скорее более сильным бытием, чем более сильным желанием. А хорошая женщина, в свой черёд, нередко, испытывая настоящую любовь, нисходит к страсти и тем унижает себя в своих глазах. Главным образом последнее относится к числу наиболее трогательных вещей, которые может вызвать представление об удачном браке.