Чтение онлайн

Уход Пирра развязал руки карфагенянам. Они не только вернули свои прежние владения, но и начали готовиться к новому натиску на эллинов. Последние объединились вокруг Сиракуз, во главе которых встал Гиерон II, провозглашенный царем. На севере острова Мессану удерживали так называемые мамортинцы, бывшие наемники Агафокла; Карфаген оказал помощь мамертинцам против Гиерона. Одновременно он попытался вмешаться в италийские дела, оказав помощь Таренту. К этому времени почти вся Сицилия, кроме восточного побережья, находившегося под властью Гиерона, и Мессаны, захваченной мамертинцами, оказалась под властью Карфагена. Казалось, пробил час, когда весь этот огромный и богатый остров перейдет под неограниченную власть пунийцев. Но в дело вмешались римляне. В 264 г. до н. э. началась I Пуническая война.

Покорив народы Южной Италии и разгромив Пирра, римляне вышли на широкую международную арену. После этого их главным противником в борьбе за господство над Западным Средиземноморьем на долгие годы сделался Карфаген. Кроме многих областей на севере Африки и в Испании карфагенянам принадлежали Сардиния, Корсика и часть Сицилии. За обладание последней они в течение нескольких веков вели войны с другим крупным государством этого региона – Сицилийской державой сиракузян. Не смотря на множество острых, драматических моментов, борьба греков и карфагенян так и не дала победителя, и в конце концов оба государства сделались добычей Рима.

Причиной конфликта послужили мамертинцы, владевшие сицилийской Мессиной. Они были стеснены тяжелой войной с Карфагеном и сиракузским царем Гиероном II. Не имея надежды на спасение, некоторые из мамертинцев искали убежища у карфагенян, передались им сами, передали и акрополь. Другая часть мамертинцев отправила посольство к римлянам с предложением принять их город под свою власть. Римляне долго колебались, что; предпринять, так как оказать помощь мамертинцам было бы с их стороны явною непоследовательностью. Еще недавно они казнили жесточайшею казнью собственных граждан за то, что те нарушили уговор с региянами. В том же самом, только перед мессенцами, были виноваты и мамертинцы. Закрыть глаза на их коварство было бы несправедливо. Все это римляне знали; но они также понимали, что карфагеняне, в случае покорения ими Мессены, займут вскоре и Сиракузы. Вся Сицилия окажется под их властью и тогда они превратятся в опасных и страшных соседей, угрожающих всем частям Италии.

По изложенным причинам сенат не принимал никакого решения, однако народ по внушению консулов решил оказать мамертинцам помощь. После этого, частью угрозами, частью хитростью, карфагенский гарнизон был вытеснен из акрополя Мессены.

Такой поворот событий не устроил прежних противников мамертинцев. Карфагеняне в 264 г. до Р. Х. подступили к Мессене с сухопутной армией и флотом. Гиерон II расположился лагерем с противоположной стороны подле Халкидской горы. В это время на остров переправился римский консул Аппий Клавдий Кавдик. Он обратился через послов к обеим сторонам, предлагая им избавить от войны мамертинцев, являющихся теперь римскими подданными. Его призыв не был услышан. Тогда Аппий решился на битву и прежде всего напал на сиракузян. После продолжительного жаркого боя римляне одолели противника и прогнали его до самого вала. В страхе за свою власть Гиерон ночью поспешно удалился в Сиракузы.

Аппий почувствовал себя смелее и решил немедленно напасть на карфагенян. В последовавшем затем сражении многие из них были истреблены, остальные бежали ближайшие города. Аппий подступил к Сиракузам и начал их осаду.

Когда в Рим пришли вести о победах Аппия и его легионов, граждане выбрали в консулы Мания Отацилия и Мания Валерия Максима [263 г. до Р. Х.] и снарядили для войны два войска.

Едва римляне переправились в Сицилию, большинство городов, отложившись от карфагенян и сиракузян, перешли на их сторону. Гиерон увидел многочисленность и силу римлян и отправил к их вождям посольство с предложением мира. Консулы согласились на это, прежде всего из-за продовольствия: они опасались, что при господстве карфагенян на море подвоз съестных припасов с материка будет отрезан. Поэтому они охотно приняли союз с Гиероном.

Карфагеняне, видя, что Гиерон стал их врагом и что римляне все сильнее вмешиваются в дела Сицилии, посчитали необходимым усилить военные средства, чтобы иметь возможность бороться с врагом и удержать за собою сицилийские владения. Поэтому они набрали большое число наемников из лигистинов, кельтов и особенно иберов, и всех их отправили в Сицилию. Для размещения армии и вооружений лучше всего самою природою был приспособлен город акрагантян. Потому карфагеняне собрали туда войска и запасы и решили сделать Акрагант главным опорным пунктом военных действий.

Римляне проникли в замыслы врагов, узнали о их военных приготовлениях, а потому нашли нужным вести дело решительнее. Консулы 262 г. до Р. Х. Луций Постумий Мегелл и Квинт Мамилий Витул приостановили военные действия в прочих частях Сицилии и обратили все силы против одного Акраганта. Они разбили лагери на расстоянии восьми стадий от города и заперли карфагенян внутри стен.

Жизненные припасы и вообще все нужное союзники римлян собирали и доставляли в Гербес, а из этого города, недалеко отстоявшего от лагеря, римляне сами непрерывно подвозили и переносили к себе припасы, так что имели все нужное в изобилии. Месяцев пять дела оставались в неизменном положении; решительного перевеса не имела ни одна сторона, и между противниками происходили только легкие схватки. Но так как в городе было заперто много людей (не меньше пятидесяти тысяч), то карфагеняне стали терпеть голод. Ганнибал, начальник запертых в городе войск, отправлял в Карфаген посла за послом с вестями о нужде и с просьбою о помощи. Карфагеняне поместили на корабли воинов и слонов, сколько могли собрать, и отправили их в Сицилию к другому военачальнику, Ганнону. Ганнон стянул войско в Гераклею, собрал там средства вооружения, а потом хитростью овладел городом гербесян, лишив неприятельские стоянки съестных припасов и всего нужного. Вследствие этого римляне оказались столько же осаждающими, сколько и осажденными. Нужда в хлебе и в прочих предметах необходимости угнетала их так, что они не раз помышляли о снятии осады и наконец сделали бы это, если бы царь Гиерон не действовал с большою ревностью и не доставил войскам нужнейших припасов хоть в умеренном количестве.

Закончив приготовления, карфагеняне выступили из Гераклеи и разбили свой лагерь стадиях в десяти от неприятеля на холме Тор. В продолжение двух месяцев стороны оставались в одном и том же положении, не предпринимая ничего важного. Так как Ганнибал посредством сигнальных огней и вестников из города не переставал уведомлять Ганнона, что голод становится невыносимым, и что многие из нужды перебегают к неприятелю, то военачальник карфагенян решил попытать счастья в битве. Римляне желали того же. Противники вывели войска на разделявшее лагери пространство и ударили друг на друга. Сражение длилось долго, пока наконец римляне не обратили в бегство карфагенских наемников, сражавшихся в первых рядах. Когда бежавшие устремились на слонов и на задние ряды, все войско финикиян пришло в смятение. Бегство сделалось всеобщим, большинство карфагенян было истреблено, и лишь немногие спаслись в Гераклею. Римляне захватили большую часть слонов и весь обоз. С наступлением ночи, когда осаждающие от радости по случаю победы и вследствие усталости были менее бдительны на своих постах, Ганнибал решил спасти остаток войска, и в полночь незаметно вышел из города. Римляне узнали о случившемся только на рассвете. Не встретивникакого сопротивления, они ворвались в город, разграбили его, захватили большое число пленных и множество всякой добычи.

После покорения Акраганта многие материковые города перешли на сторону римлян, но не меньшее число приморских городов от них отложилось, опасаясь карфагенского флота. Кроме того римляне видели, что Италия подвергается частым опустошениям, тогда как Ливия остается совершенно невредимою. Поэтому они решили помериться силами с карфагенянами и на море.

Было принято решение о строительстве ста пятипалубных и двадцати трехпалубных кораблей. Но поскольку в Италии пятипалубных судов прежде не употребляли, для их сооружения не смогли найти опытных строителей. Это поставило римлян в большое затруднение. К счастью, как раз в это время на римские суда в проливе напали карфагеняне; один из неприятельских кораблей в порыве усердия бросился вперед, очутился на берегу и попал в руки римлян. По образцу этого трофейного корабля римляне и соорудили весь свой флот.

Пока одни были заняты возложенным на них сооружением судов, другие собирали команду и на суше обучали ее гребле следующим образом: они посадили людей на берегу на скамьи в том самом порядке, в каком они должны были занимать места для сидения на судах, посередине поставили келевста и приучали их откидываться всем разом назад, притягивая руки к себе, а потом с протянутыми руками наклоняться вперед, начинать и кончать эти движения по команде келевста.

Чтобы свести на нет несомненное превосходство врага в искусстве маневра и в то же время использовать свой огромный опыт сухопутных боев римский римский консул 260 г. до Р. Х. Гай Дуилий снабдил все свои пентеры и триремы воронами (ворон представлял из себя столб с блоком наверху и прилаженной к нему лестницей с перилами). При сближении кораблей ворон поднимался на блоке, а потом быстро опускался на палубу противника. К концу ворона был прилажен острый железный пест, глубоко врезавшийся в палубные доски. Сцепившись таким образом с судном противника, римляне сомкнутым строем могли переходить на него прямо по ворону. В результате морская битва сводилась к множеству рукопашных схваток, в которых римляне не знали тогда себе равных.

Встреча двух флотов произошла близ города Милы, к северо-востоку от Мессены. Преисполненные презрения к неопытности римлян, карфагеняне даже не находили нужным соблюдать боевой порядок и шли как бы на верную добычу. Начальник флота Ганнибал (тот самый, что руководил обороной Акраганта) плыл на пентере, некогда принадлежавшем царю Пирру. По мере приближения карфагеняне замечали на передних частях всех вражеских кораблей поднятые вороны и удивлялись никогда невиданным орудиям. Наконец первые корабли смело открыли сражение. И только тогда карфагеняне оценили всю опасность римского изобретения. Во время схватки суда каждый раз сцеплялись с помощью воронов, легионеры быстро переправлялись на вражеский корабль, и бой происходил на палубах. Часть карфагенян была истреблена, другие в ужасе сдавались неприятелю сами, ибо морская битва обратилась в подобие сухопутной. Таким образом карфагеняне потеряли тридцать кораблей вместе с командою; вместе с ними было захвачено и судно начальника. Сам Ганнибал неожиданно для себя и с великою опасностью убежал в челноке. Рассчитывая на быстроту своих кораблей, карфагеняне надеялись оградить себя от ударов, если будут заходить сбоку и с кормы неприятельских кораблей. Но орудия поворачивались во все стороны и направлялись на них отовсюду, так что приближающиеся корабли непременно сцеплялись с римскими, пока наконец карфагеняне, устрашенные необычайным способом битвы, не бежали, потеряв пятьдесят кораблей.