Чтение онлайн

Здесь отливали танковую броню и здесь же собирали танки.

Сборочный цех удивлял своими размерами: пятьдесят танкистов были в нем почти незаметны.

Новичков встретил мастер:

— Вам придется подождать, сначала кончим первую роту.

На бетонном полу стояли готовые машины с работающими моторами, далее выстроились полностью смонтированные танковые корпуса. К ним, схваченные крючьями кранов, плыли башни.

— Можно посмотреть поближе?

— Смотри — для этого и приехал!

Крылов пошел вдоль поточной линии, остановился около броневой коробки, над которой уже повисла башня. Двое рабочих, стоя на броне, не спеша, даже чуть-чуть небрежно приняли башню, развернули и опустили точно на место. Когда они сделали свое дело и коробка превратилась в нормальную, изящную тридцатьчетверку, мотор взревел, выбросил из выхлопных труб облачко черно-белого дыма, и новорожденный танк присоединился к своим собратьям. А монтажники уже встречали новую орудийную башню.

Далее стояла не накрытая сверху броневая коробка. Словно обнаженные внутренности живого организма, виднелись мотор, маховик, коробка передач, бортовые фрикционы, переплетения тяг и проводов — попробуй разберись во всем этом! Но рабочие со спокойной небрежностью уверенных в себе людей мгновенно находили нужный им узел.

— Давай! — один из сборщиков поднял руку. Тотчас заработал вспомогательный кран — в считанные минуты задний и верхние броневые листы оказались на месте. Сборщики принялись закреплять болты. Мотор теперь был защищен прочной броней.

Еще дальше рабочие устанавливали агрегаты. Здесь не стреляли и свет электросварки был единственным родом вспышки, но здесь тоже шел бой с врагом, да еще какой! Каждое движение крана, несущего смонтированный агрегат или лист брони, приближало рождение новой боевой машины, которая вскоре обрушит на гитлеровцев сокрушительный огонь. Без этих людей в промасленных комбинезонах фронт был бы мертв. Они круглосуточно трудились для Победы, каждый поворот их гаечного ключа был выстрелом по врагу!

— Нагляделся? — спросил мастер. Лицо у него было усталое, глаза покраснели от бессонницы. — Ты в каком взводе?

— Я у ротного.

— У ротного? Значит — твоя! — он показал на платформу с броней.

Сборщики набросили на броню тросы, она отделилась от платформы, поплыла к началу поточной линии.

— Матвеич! — позвали мастера. — Что будем делать?

Крылов тоже подошел ближе, но так и не понял, что заинтересовало сборщиков. Матвеич осмотрел сварной шов, постучал по броне молотком.

— Пройдемся еще раз!

Вскоре на стыке бортовой и донной брони лег новый, аккуратный, с корочкой окалины по краям блестящий шов.

— Угол еще! Хорош!..

Это знакомое «хорош» вызвало у Крылова ощущение добротно законченного дела, сблизило его с пехотой в промасленных комбинезонах.

— Моя!.. — показал он сборщику.

К обеду коробка обросла катками, после обеда сборщики завершили монтаж, а регулировщики натянули гусеницы.

Вечером высохла темно-зеленая краска, и готовый танк засиял в своей первозданной свежести. Все в экипаже были приятно возбуждены, особенно — Крылов. Ему в машине принадлежало главное — ее жизнь, могуче сказывавшаяся в моторе.

— Водитель? — над люком склонилась голова в кепке. — Принимай инструмент. Распишись вот здесь. Число поставь, седьмое марта.

Снова седьмое марта. Это число полно для Крылова особого смысла: седьмого марта он покинул дом, потерял связь с партизанами, но снова встал в солдатский строй. Седьмого марта он получил танк. Каждый раз в этот день он вступал в новый мир. Удивительная повторяемость человеческой судьбы. Все возвращается, но не бывает прежним.

В клуб-казарму возвратились поздно вечером. Здесь было жарко натоплено, и, устав за день, танкисты быстро затихли на нарах: утром снова на завод.

Хлопнула входная дверь — на пороге появилась заиндевелая фигура крепыша-лейтенанта:

— Ротушка-а! — озорно и властно крикнул он от двери.

— Зде-есь! — единым звонким рыком отозвалась первая рота.

Лейтенант подошел ближе, стал у стены, рявкнул еще раз:

— Дело есть! Становись!

Экипажи вмиг свалились с верхних нар, образовали у стены подобие строя, на что лейтенант не обратил никакого внимания. Он скинул шапку и шинель, его невысокая атлетического строения фигура стала еще собраннее, под незастегнутой сверху гимнастеркой виднелся край матросской тельняшки.

— Завтра пробег! Выжимать из машин все! Ясно?

— Ясно!!

— Но не забывать: машина — что хорошая баба, а с хорошей бабой знаете, как обращаются?

Ответом был рев, хохот и веселые крики.

— Р-разойдись!

Крылов с любопытством следил за этим необычным построением. Единодушие экипажей и командира роты и удивляло, и настораживало его, оно казалось ему наигранным и непрочным. В отличие от этого лейтенанта командир второй роты держался малозаметно, ничем себя не афишируя. Но Крылов уже не раз убеждался, что именно такие вот спокойные, до поры до времени малозаметные люди бывают самыми интересными и надежными. Фамильярность и лихость бывшего моряка производили впечатление на подчиненных, но делали отношения с ними ложными.

На следующий день танками второй роты завладели заводские водители.

— Вылезай! — потребовал паренек в замасленном пиджаке. — Погоню на испытания.

— А я?

— Ты, парень, еще не сможешь, — пояснил Матвеич. — Наши ребята дадут машинам полную нагрузку, а потом мы еще раз займемся регулировкой.

Паренек шустро исчез в люке, мотор заурчал, и танк покатился к воротам.

Когда машины возвратились в цех, за дело взялись регулировщики. Они устранили выявленные неисправности, и после этого паренек в замасленном пиджаке протянул Крылову тетрадь:

— Все в порядке. Распишись, что принял.

Теперь машина перешла в распоряжение водителя.

Потом заводские оружейники осмотрели орудие и пристреляли пулеметы.

В тир Крылов водил машину сам. Дорога круто петляла по территории завода, но машина послушно повиновалась ему. Он въехал в тир, заглушил мотор. Впереди, у круглой мишени, появился человек и махнул рукой. Оружейный мастер дал короткую очередь из лобового пулемета. Едва она отгремела, помощник уже стоял у мишени и делал знаки рукой. Тут же — немедленно! — хлопнули новые выстрелы. Помощник лишь шагнул в сторону и опять, не медля ни секунды, вернулся к мишени. Неужели они успевали все за эти мгновенья? Крылов взглянул на мастера: тот был предельно собран и не замечал ничего, кроме пулемета и жестов товарища впереди.

Так же быстро был пристрелян и спарен с орудием башенный пулемет.

— Все! Отгоняй машину!

Крылов дал задний ход, развернулся, освобождая дорогу следующему танку. Сидя за рычагами и всем телом ощущая рокот мотора, он был по-настоящему счастлив.

Здесь, на заводе, все восхищало его: размах, темпы, мощь и особенно люди. Они запросто укрощали броню, делали ее послушной воле человека. Это торжество разума и труда воспринималось как праздник, отзвуки которого гулом танковых моторов доносились на все фронты. А теперь, в марте тысяча девятьсот сорок пятого года, этот праздник был особенно радостен.