Чтение онлайн

Когда начальство приглашает, чтобы побеседовать об укреплении руководящих кадров, сердце у приглашенного сжимается сладким предчувствием.

И хотя сидит он, потупив очи — сама скромность, грудь его в это время распирает гордыня. "Или сейчас, или никогда!" — вспотели ладони, в сознании все смешалось — и ученого как не бывало! В кресле сидел стопроцентный американец, готовый разоблачить красную опасность…

И диктофон Лансдейла равнодушно зафиксировал сбивчивый рассказ Пола о предстоящем побеге его коллег.

Директор Научного центра был потрясен. Даже прослушав запись беседы, он отказался верить своим ушам.

— Нет, нет! Это какая-то мистификация… А не сошел ли он с ума? Что ж, в таких условиях вполне возможно! Пусть психиатр даст заключение… Ну, а сами-то вы верите в эту "преисподнюю", "Вельзевула"?

— Верю. Подпольщики могут использовать любую терминологию. А подпольщики-ученые — особые мастера на всякие штуки, — Лансдейл был серьезен и не позволил себе улыбнуться, глядя на растерянно бегающего по кабинету мистера Майкла. — А МТУ вам ничего не говорит? Вы что, забыли силу этой организации? Они могут любую дьявольщину устроить.

— Дорогой мой, вы, как всегда, преувеличиваете опасность. Повсюду вам мерещатся красные. Но я понимаю вас — такова служба. Убрать Притта — значит сорвать эксперимент. Я не могу встать на его место. Усильте охрану, и никуда они не сбегут…

— Успокойтесь, мистер Майкл, прошу вас. И подумайте лучше. Я уверен, коллеги Притта — прекрасные ученые. Ну, конечно, он — автор идеи, он — блестящий талант и все такое. Но ведь товарищи его в курсе дела. А этот человек, — он кивнул в сторону магнитофона, — даже опытнее Притта, просто намного скромнее его, потому и остается все время в тени. Он бы, пожалуй, смог возглавить лабораторию.

— Но вы понимаете, Лансдейл, что я не могу сменить руководителя лаборатории без согласия Босса! А он — вы сами знаете — очень ценит Притта. Нужны очень серьезные доказательства…

— Прокрутим ему эту пленку. Едва он услышит о побеге, пойдет на все!..

Лансдейл знал, что говорил. Должен был знать по роду своей службы.

Знать и уметь использовать слабые места своего начальства — залог успеха и продвижения по общественной лестнице. Самолюбивый властелин с трудом подавил вспыхнувшие чувства, не желая признать поражение. Человек проницательный, Босс ясно различал постоянную мелочную возню нижестоящих, по головам ближних своих пытающихся вскарабкаться повыше. И потому любое замечание в адрес Притта воспринимал прежде всего как выпад завистников таланта. Ему и сейчас не хотелось верить тому, что наговорил Лансдейлу Пол.

— Я хочу сам говорить с этим человеком! — резко сказал он после некоторого раздумья.

— Но, сэр, так мы сорвем все дело, — запротестовал Лансдейл. — Ваша встреча с ним в такой момент насторожит заговорщиков и, вы сами понимаете, усложнит мою работу.

— Мистер Майкл?

Директор Научного центра был готов к ответу. Свои кадры он знал в совершенстве. И прежде, чем идти на этот разговор, он, конечно, встретился с Полом единственно для того, чтобы выяснить — хватит ли у того смелости стать на место Притта и насколько серьезна будет такая замена. "У Притта тайн от нас нет никаких, — заверил его Пол. — Эксперимент мы доведем до конца при условии, конечно, если Альберт и Макс будут мне также помогать".

И он попросил директора поговорить с Альбертом, так как, по его мнению, тот во многом расходится с Приттом, часто спорит с ним и может повлиять на Макса — позже, когда юноша узнает про отставку Притта. Мистер Майкл улыбнулся про себя: он-то хорошо знал истинные отношения ученых в настоящем творческом коллективе и поэтому не питал надежды, будто Альберт и Макс поддержат акцию против своего учителя. Более того — Альберт тотчас передаст ему их разговор. Однако не оставалось ничего другого, как исполнить просьбу ренегата, тем паче, что это не грозило его, Майкла, благополучию. Ведь пресечение заговоров и вообще всякие политические дела — по части Лансдейла. А Майклу не придется плакать, ежели из-за красных весь эксперимент полетит в тартарары… И все же ему стало не по себе, когда Альберт довольно спокойно согласился принять руководство Пола. "Видимо, Притт здорово не поладил со своими коллегами", — мелькнуло у Майкла.

Сейчас же подобная мысль придала больше твердости его голосу, когда он ответил на вопрос хозяина:

— Этот ученый, сэр, который раскрыл заговор, обладает достаточными знаниями и опытом, чтобы довести до конца работу, начатую доктором Приттом.

Я это говорю на тот случай, если вам угодно будет отстранить доктора Притта от руководства лабораторией.

— Да, мне будет угодно. Он опасен во всех отношениях! — взорвался наконец, Босс. Человек, которому он так долго доверял, талантом которого восхищался и оберегал от козней других, и который так отплатил ему — этот человек не достоин снисхождения. — Он не только будет отстранен, но и вообще исчезнет, — зловеще понизил он голос. — Никто не должен знать о Человеке Без Оболочки!.. Вы поняли меня, Лансдейл?.. Мистер Майкл, я принимаю вашу рекомендацию. Вы свободны.

— Объявляю день икс, — сказал Босс, как только затворилась дверь за мистером Майклом. — После утверждения на президентском совете уточним дату.

А пока приготовьтесь к бесшовной операции.

На обычном языке сие означало: "персона нон грата" должна тихо и бесследно исчезнуть навсегда…

Не получая новой пищи, газетные утки о мнимой смерти профессора Барнета дохли одна за другой. А тут еще в "Нью-Йорк таймс" и некоторых других изданиях, не заинтересованных в падении акций "Юнайтед стил", появились снимки, сделанные Барнетом. Толпа газетчиков и телеобозревателей, осаждающих ворота лаборатории Притта, быстро растаяла. Глядя на эти крикливо поданные фотографии, читатели начинали хохотать: так заразительно смеялись эти парни, увешанные диктографами, камерами, видеофонами. "Рэмпартс" остроумно объяснил опубликованный им снимок: "Это единственные счастливцы, которым удалось проникнуть в лабораторию доктора Притта. И только здесь они увидели, как… их крупно одурачили…"

Но, пожалуй, самое удивительное во всей этой истории — никто из "одураченных" не мог объяснить своим редакторам, по какой причине они умирали со смеху. В шумной атмосфере разрядки нервной напряженности прошло незамеченным выступление какого-то профессора, который на страницах "Пост диспетч" высказал опасение: "Не имеем ли мы перед собой новое психологическое оружие?.."

Однако, несмотря на то, что толпа репортеров перед воротами лаборатории рассеялась, Лансдейл не спешил снимать "осадное положение", опасаясь, как бы Притт не исчез.

Ученые за эти дни успели обжить рабочие места и, кажется, не очень тяготились своим заточением. Слишком велика была радость сознавать, что их никто не подслушивает, к чему они еще не успели привыкнуть.

После обеда охранник Смит, сопровождавший прислугу, которая приносила пищу и сервировала стол, незаметно сунул Притту записку и в ответ на удивленный взгляд того молниеносно приложил палец к губам и исчез в коридоре. У Притта забилось сердце. Сжимая в кулаке бумажку, он прошел к раскрытому окну и сделал несколько глубоких вздохов, чтобы вернуть себе равновесие. Затем, войдя в туалет, он рывком развернул записку и прочитал: "Сегодня вечером прибудет оборудование и монтажник. Операция "Оболочка" к утру должна быть завершена. Пол предал вас — нейтрализуйте его. Действуйте смело и решительно. Употребите все имеющиеся средства — только в этом путь к спасению".