Чтение онлайн

– Выкуси! Сама развешивай!

Она слезла с лестницы и гордо зашагала к калитке. По дороге зачерпнула полуботинком остаток вчерашней лужи и чуть не сбила с ног входившего в этот момент во двор Вовку. Синяк под глазом у Вовки был залеплен пластырем.

– Урод!
– крикнула ему Лелька, уходя.

– А у Андрея синяк меньше!
– похвасталась с лестницы Дина.
– Он весь вечер прикладывал утюг. Попробуй. Только холодный утюг, не горячий!

Вовка подошел к лестнице, молча долез до средней ступеньки, прикрыл пластырь ладонью и, глянув на Дину снизу вверх одним глазом, спросил недобрым полушепотом:

– Записку читала?

– Какую записку?

– У вас в письменном ящике.

– Никакой там записки нет.

– Была, - угрюмо сказал Вовка.

– Я знаю, где она!
– воскликнула Дина.
– Ты тут развесь пока белье, а я поищу.

– Ну да!
– оскорбился Вовка.

– Тогда жди.

– Подожду.

Он уселся на ступени лестницы и стал ждать. Дина нарочно долго возилась с бельем, а он все сидел и терпеливо ждал, время от времени стыдливо прикрывая свой пластырь ладонью, - когда кто-нибудь проходил мимо.

Странно. Что это за важная записка?

Записками они обменивались часто. И на уроках, и просто так. После драки, например, когда разговаривать приходилось только официально, в письменном виде. Записки были разнообразного содержания: "Останься после уроков! Покажу, где зимуют раки!", "Что? Показал?", "Попробуй только подойти к нашему крыльцу!", "Подошла! Уже два раза!", "Дай списать по алгебре!", "Даю!".

Вовкины записки часто перехватывал Андрей. Тогда ответ был уже не в письменном виде.

И на этот раз Дина нашла Вовкину записку в кармане Андрейкиного пиджака. Пиджак почему-то был мокрым. Ах да! Это Андрей вчера застрял под кленом!

Дина развернула записку.

"Сегодня мы с Веркой Щегловой идем гулять в Липки. В семь часов, было написано там Вовкиным почерком.
– Если ты хочешь, я пойду не с ней, а с тобой. Вова".

Несколько секунд Дина стояла посреди комнаты, растерянно глядя на записку, потом разорвала ее. Потом подумала: "Надо пойти к Вовке и устроить ему какую-нибудь пакость". Потом решила, что не стоит, потому что синяк под глазом у Вовки и без того здоровый, с пятак...

Она засмеялась и выглянула в окно. Вовка стоял возле водосточной трубы и прикладывался к ней своим синяком. Тогда Дина скатала из обрывков записки шарик и запустила его Вовке в голову. Шарик ударился о Вовкин затылок и бойким мячиком отскочил к забору.

Вовка сейчас же вскинулся, посмотрел вверх, на Дину, и тоже бойким мячиком отскочил к упавшему шарику, поспешно поднял, развернул: подумал, что ему прислали ответ.

Дина нахохоталась вдоволь, до слез. Потом она повернулась на каблуках, обвела довольным взглядом комнату, в которой все сияло, искрилось от чистоты, и вдруг замерла в изумлении.

Портрета Ивана Чижикова на обычном месте, на столике возле зеркала, не было! Что такое?..

Она стала припоминать, был ли портрет на месте до того, как она затеяла уборку, и не смогла припомнить. Помнила только, что нечаянно уронила зеркало. Зеркало, падая, подтолкнуло вазу с цветами. Дина, спасая вазу и зеркало, зацепила коробку с иголками и пуговицами. Коробка упала, все рассыпалось. Дина долго ползала по полу, собирая иголки, пуговицы, мотки цветных ниток, и, конечно, в такой неразберихе могла куда-нибудь нечаянно засунуть портрет.

Дина обыскала всю комнату, обшарила все углы и наконец-то нашла портрет: он лежал на этажерке под книгами. Ну и ну! И как только она умудрилась его туда запихать?

Она старательно вытерла пыль с портрета и поставила его на прежнее место.

Квартира сияла чистотой, белье было выстирано и сушилось на чердаке, Андрей еще не вернулся. Дине оставалось сделать еще одно большое дело: помириться с Лелькой.

Дина надела плащ и галоши, укутала горло шарфом и вышла на улицу.

За калиткой ее встретил ветер - тоже чудовище. Он бросился ей в лицо и запел нахально: "Уложу-у! Уложу-у! С температурой..."

Дина повернулась к нему спиной, свернула на Лелькину улицу. Здесь ветер был тише. Он гулял где-то вверху по крышам, задирал на стареньком Лелькином доме листы железной кровли.

Окно в Лелькиной комнате было распахнуто настежь. Это было окно чудес. Лелька сроду выставляла на подоконник какие-нибудь необыкновенные вещи, чтобы прохожие смотрели и удивлялись. То положит на подоконник головку какого-нибудь чудо-одуванчика, выросшего у них во дворике, то выставит целую батарею "чертовых пальцев", найденных в песчаном карьере за Соколиной горой и похожих на маленькие снаряды.

Сегодня на подоконнике стояла обыкновенная бутылка с узким горлышком, а в бутылке - большой светло-зеленый огурец, неведомо как туда попавший.

Дина вошла в Лелькину квартиру не постучавшись. У Лельки двери днем никогда не запирались: в доме всегда были гости. И сегодня в кухне была какая-то женщина, незнакомая Дине, но очень похожая на Лельку.

– Вот дуреха!
– ругала женщина Лельку.
– Вот дуреха! Из платья сарафан сделала! Рукава откромсала и - сарафан! Вот дуреха!

– Дуреха!
– подтвердила Дина.

Лелька вскинула голову и ядовито спросила:

– Вещи принесла?

В квартире был беспорядок. Посреди комнаты на полу стоял огромный чемоданище: Лелька собиралась в путь-дорогу.

– Или, может быть, ты их в отдельный чемодан сложишь?
– продолжала Лелька.
– Тогда сама потащишь. Я за тебя надрываться не буду.

Она захлопнула чемоданище, потащила его к двери в соседнюю комнату, норовя по дороге пихнуть Дину локтем в живот. Когда ей не удалось это сделать, она пообещала:

– Я и тебе из твоего розового платья сарафан сделаю. Летом в Брыковке жарко.

– Вот дуреха!
– всплеснула руками женщина.

– А я, может, еще раздумаю насчет Брыковки, - небрежно проронила Дина.

– Выкуси!
– злорадно сказала Лелька, поставила чемоданище на стол, достала из кармана два розовых картонных билета и повертела их перед носом у Дины.
– Выкуси! Вот они! Плацкарты! На пятницу!

– Что же ты наделала, Лелька!
– воскликнула Дина с таким огорчением, что Лелька изумленно раскрыла рот, выпустила из рук крышку чемодана, и крышка прихлопнула ей пальцы.