Чтение онлайн

Она во сне раздвинула бедра, и он вошел в нее так нежно, что она закричала, кусая собственные губы, а когда он излил в нее свое семя, и она раскрыла глаза, то увидела перед собой того самого человечка с маленькими серыми глазками, за которым побежал дядя Абрам.

Это был тот самый продюсер Альфред Тарговиц, который сначала издевался над ними, закрыв их в недостроенном небоскребе, а теперь бросил их на этот остров, где умудрился заманить дядю Абрама, чтобы добиться ее, что он и сделал.

Рита попыталась схватить руками его за шею, но Тарговиц мгновенно вскочил с нее и побежал к своему белому вертолету, который стоял тут же рядом на песке.

«И почему я не услышала рев его мотора», – расстроено вздохнула Рита, когда продюсер уже взлетал на вертолете, и, улыбаясь, помахивал ей рукой.

– Чтоб тебя убили! – подумала вслух Рита.

Слез в ее глазах не было, в них царила одна только ненависть.

«И почему такие скоты живут на свете? – думала она. – Неужели вся земля эта одна сплошная грязная клоака?!»

Дядя Абрам вернулся только под вечер, весь измученный, искусанный москитами и израненный при падении камнями, он представлял собой очень жалкое зрелище.

– Ты почему плачешь?! – спросил он, хмуро оглядывая ее поникшую фигуру.

– За тебя боялась! Тебя ждала! – прошептала Рита.

– Это хорошо, – вздохнул он и лег рядом с ней на песок.

– Да, ты вся дрожишь, – удивился он, притрагиваясь к ее телу.

– Наверное, я обгорела! – шепнула Рита.

– Да разве тебе можно так долго находиться на солнце! – покачал он головой.

Потом он сорвал несколько веток с больших пальмовых листьев, и сделал из них шалаш. Рита залезла вслед за дядей Абрамом в шалаш, и ей сделалось тепло.

– Вот так бы лежала с тобой всю жизнь и никуда бы не выходила, – сказала она.

– У нас с тобой еще будет много времени так вот лежать вдвоем и чувствовать только друг друга, – шепнул он.

– Можно я тебя поцелую? – спросил дядя Абрам, склоняясь между ее ног.

– Не надо! – Рита брезгливо перевернулась на бок, она вспомнила, что сейчас она вся переполнена семенем продюсера и ей стало тошно, и она печально завыла.

– Да, что это с тобой?! – спросил ее дядя Абрам.

– Ничего, это я так, – шепнула она и тихо, совсем осторожно всхлипывая, уснула в его объятьях.

Дядя Абрам обнимал Риту как божественное создание.

Вся его философия в этот момент представляла собой сексуалистический монизм.

Все окружающее его, а тем более свою драгоценную Риту он уподоблял себе. Еще он часто вспоминал и словно заново переживал ощущения испытанные им в оргазме.

Глубоко, в своем подсознании, он понимал, что уже не различает реальный мир и мир иллюзорный, только кажущийся ему. Может поэтому, все виденное им во сне, он воспринимал как наяву.

А снилось ему, что продюсер силой овладевал его Ритой, прямо здесь, на песке, а его самого в это время нигде не было, его как будто уже не существовало, и от этого дядя Абрам во сне заскрежетал зубами.

– Ты чего?! – спросила его проснувшаяся от этого странного шума Рита.

– Ничего, – ответил он и снова заснул.

Потом ему приснилось, что продюсер взлетает с острова на вертолете, а еще позднее он вдруг летит с вертолетом в море и исчезает в его пучине, на самой глубине, а дядя Абрам видит его испуганные глаза и смеется, а продюсер слышит его смех и плачет, а дядя Абрам ему говорит:

– Это тебе за то, что ты свою мамку никогда не слушался!

– А откуда ты знаешь? – спросил, плача, продюсер.

– Я все знаю, – вздохнул дядя Абрам и поднялся со дна моря на его поверхность и подплыл к Рите, лежащей голой на песке.

– Он не смог осквернить моего тела, – шептала она.

– Я знаю, – шепнул в ответ он и поцеловал ее, и Рита только после этого проснулась.

Яркое солнце, радостные глаза дяди Абрама заполнили необыкновенным счастьем всю ее душу и они вдвоем с довольным криком бросились купаться в море.

Высокие волны омывали их тела как сладострастные звери.

Они всякий раз бросались на них и тут же убегали назад, для нового броска.

Эротичные движения волн возбуждали дядю Абрама с Ритой снова и снова. А вскоре, когда дядя Абрам овладел ею на песке, и его семя перемешалось с семенем продюсера, и Рита испытала оргазм, она подумала о том, что раз все это было во сне, то никакой ее вины в этом нет, просто теперь надо быть им с дядей Абрамом все время вместе, и тогда она ему не изменит, ни наяву, ни во сне.

– Чему ты так улыбаешься?! – спросил дядя Абрам.

– Тебе, мое солнышко, – ответила Рита и провела языком по его мохнатой груди.

Дядя Абрам лежал с ней рядом, блаженно вздыхая и думая, что это самый прекрасный день в его жизни, а что будет потом, разве это имеет какое-нибудь значение для смертного, который никогда не узнает своей судьбы.

Лежащая рядом Рита с удивлением думала о том, что Любовь во сне и наяву ничем не отличается друг от друга, что истинные свойства ее души и тела могут раскрываться как во сне, так и наяву, ибо Любовь настолько могущественное чувство, что собой пронизывает абсолютно все, даже всю Вселенную, отчего на планетах рождается жизнь и все живое постоянно размножается.

– О чем ты думаешь? – спросил ее дядя Абрам.

– О тебе! – ответила Рита, она действительно думала о том счастливом дне, когда родит для дяди Абрама ребенка, и еще она подумала о том, что его рождение смоет с них все прошлые грехи и уже навсегда очистит их души…

Альфред Тарговиц никогда не считал себя злодеем, наоборот, покидая дядю Абрама и Риту на острове, он считал себя их благодетелем.

Ведь Эрик просил их убрать, а он оставил их в живых, а что касается Риты, то он ее так сильно желал, что мог бы овладеть ей и силой, ну, а то, что это случилось во сне, так это было замечательно и божественно.

Она во сне так улыбалась, что у Тарговица никакого сомнения не оставалось, что она представляла себе дядю Абрама. И потом, если всемогущие духи домогаются любви смертных и готовы им за это оказывать всевозможные услуги, то почему он не имел права добиться от нее сексуальной любви, пусть и во сне, подарив ей за это жизнь.