Чтение онлайн

Он был очень доволен своим осуществившимся замыслом.

На побережье, где он оставил дядю Абрама с Ритой, он разместил несколько видеокамер, которые помогали ему наблюдать за ними, под каждой пальмой в песке он спрятал по баллону со снотворным газом, только потом, когда дядя Абрам совокупился с Ритой и соответственно обессилел, он завлек его на гору острова, откуда улетел на вертолете, заранее выпустив немного снотворного газа под пальмой, где легла Рита.

Ему достаточно было одного часа, именно столько времени он овладевал беспомощным и сонным телом Риты.

Он десять раз излился в нее, прежде чем она очнулась.

Ему очень важно было дождаться ее пробуждения, потому что он хотел, чтобы она увидела и его лицо, и их чудное совокупление. Это было какое-то безумие, всякий раз, когда он овладевал ее сонным телом, ему хотелось ее еще сильнее.

Она так сладко стонала во сне, неосознанно призывая его еще и еще раз овладеть ее нежным, готовым к рождению телом. Разве он мог забыть этот сладкий стон, и разве с его неприглядной внешностью и маленьким ростом он мог обладать такой прекрасной женщиной как Рита?!

Обладание ее телом стало для него высшей целью всей его жизни, которая проглотила его душу целиком.

Именно ради этой цели он оставил их в живых и забросил на необитаемый остров.

Ему достаточно было всего одного мига обладания ее телом. Он думал, что его семя все равно каким-то мистическим образом соединится с душою ребенка Риты и дяди Абрама, и часть его атомов, молекул, так или иначе, изменят ход времени этого будущего человечка, а его личность и память так или иначе запомнят и воплотят в себе частичку его таинственной души. Альфред Тарговиц был так уверен в этом, что даже тихо засмеялся.

Именно в этот момент вертолет, на котором он летел, дал опасный крен и попал в турбулентный поток воздушных масс, поднимающихся с Тихого океана, отчего потерял управление и полетел вниз.

Тарговица спасло только то, что в последний момент он смог выпрыгнуть из вертолета и, рухнув ногами вниз, он тут же всплыл из морской пучины.

Именно в этот момент ему показалось, что он видит дядю Абрама, со злой усмешкой глядящего ему в глаза из морской пучины.

Альфред Тарговиц даже перекрестился несколько раз, что позволил ему сделать спасательный жилет, когда он упал в море.

Через два часа его подобрал австралийский корабль, который доставил его через половину суток до Гонконга, где он смог от нашего посла получить необходимые документы, чтобы в скором времени вернуться на родину.

Обещание, данное дяде Абраму, звало Тарговица срочно позвонить Льву Абрамовичу Эскину, известив его о том, что отец его жив и в добром здравии живет со своей новоприобретенной женой на необитаемом острове.

Он может быть никогда бы и не стал выполнять своего обещания, данного им дяде Абраму, но его семя, зароненное в чрево беременной Маргариты, призывало его к тем самым необходимым услугам, которые он смог бы оказать дяде Абраму с Ритой в обмен на его внезапное овладение ее телом.

Воспоминание этой сексуальной связи изобиловало в его мозгу очень острыми ощущениями, быстро восстанавливающими ее нежный и обманутый им образ.

Где-то на подсознательном уровне он думал, что раз обманул Риту, то теперь вся она будет в его власти, на самом деле он столкнулся с серьезной проблемой, которая при любом раскладе жизненных обстоятельств облекала его собственный образ в весьма непрезентабельный вид.

Чтобы поменьше думать о всякой мерзости и грязи, дарованной его животными наклонностями ее образу, Альфред Тарговиц придумал, а вслед за этим и продумал хитроумное действо несчастного и никому ненужного человечка.

Он решил, что раз Рита не любит его, то ему достаточно просто овладеть ее телом, чтобы навсегда соединить ее образ с собой. Однако, даже добившись этого, он все равно ощущал свою собственную неполноценность, и всячески пытался перевернуть этот мир, чтобы вернуться к Рите чистым и незапятнанным.

Хотя на самом деле, он не мог к ней вернуться, и, ощущая это, страдал… Его звонок к Эскину стал своеобразным вызовом всем злодеям, окружающим его.

Будучи с ними в постоянной опосредованной связи, он был частью их всемогущественного коллектива, их разума, но восстав против него, и против Эрика, он стал мишенью для них, как и для их отравленных стрел.

Он предчувствовал, что его убьют, но подсознательно он желал этого, как собственного наказания за незаконное обладание телом Риты.

Кто мог его понять?! И кому в эту минуту он мог покаяться?! Его ждала Смерть и он это чувствовал, и именно поэтому в последнюю минуту ее ожидания, как и разговора с Эскиным, он вдруг стал заниматься онанизмом, вспоминая тело нежной и сладострастной Риты, он стал отчаянно вспоминать свой последний оргазм, отчего его онанизм стал своеобразным оружием против Смерти.

И даже в тот миг, когда пуля насквозь прошила его чувственный орган, Альфред Тарговиц сладко застонал, уже ощущая свою божественную Риту, и даже осознавая, что она уже никогда не была и не будет его возлюбленной.

Он знал, что его единственное на свете обладание ее телом и есть та оправданная цель жизни, ради которой он жил все это время.

Даже глядя в холодное дуло автомата, Альфред отчаянно шевелил свой обнаженный член, чувствуя тело своей любимой и невероятно отдаленной Риты не только расстоянием, но и всей своей несостоявшейся жизнью.

От удивления киллер даже не сразу произвел контрольный выстрел в голову…

Воспользовавшись этим, Альфред Тарговиц все же довел себя до оргазма и сладостно вскрикнул, уже навсегда покидая свое ненужное и жалкое тело.

В последнюю минуту жизни он успел подумать, что онанизм прекрасное оружие против Смерти.

При всей извращенности своей жертвы убийца был полон странного благоговения перед ней.

И дело заключалось даже не в том, что убийца Альфреда Тарговица тоже когда-то мастурбировал, просто за последнее мгновенье жизни своей жертвы он успел почувствовать нечто большее, чем могла ему сказать сама жертва.

Иными словами, действо жертвы оказалось более многомасштабным явлением в душе его раскаявшегося убийцы.

Даже в самый последний миг, когда он нажимал на курок и производил контрольный выстрел в голову, все еще думая о деньгах, которые отрабатывал, он чувствовал какой-то непонятный подвох не только в сознании, но и во всей своей запутанной жизни.

Читая деяния Фомы, Эскин натолкнулся на любопытную историю: Прекрасный молодой юноша был послан в дальние странствия на поиски жемчужины, которая представлялась Эскину премудростью, гносисом.